Не лги, предатель! - Настя Ильина

Я заставила себя разлепить ресницы. Моргнула раз, другой. Размытый силуэт напротив обрёл очертания, и я узнала его, даже не видя лица чётко.

Волконский.

Он стоял надо мной, опустив руку на спинку моего стула, и смотрел с каким-то странным выражением. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из мрамора — те же резкие линии, тот же пронзительный взгляд. Только сейчас в этом взгляде не было насмешки. Было что-то другое… Беспокойство? Любопытство?

Я моргнула ещё раз, пытаясь сбросить остатки сна, и до меня дошло. Плед. На моих плечах лежал плед. Тот самый, что обычно висел в шкафу в кабинете Ольги Павловны для экстренных случаев.

— Вы… — прохрипела я спросонья, и голос прозвучал так, будто я неделю не пила воды. — Как вы… Который час?

— Третий час ночи, — ответил он спокойно. — А вы спите в открытом ресторане с незапертыми дверями. Не боитесь?

Я рывком села прямо, скидывая плед с плеч. Сон как рукой сняло.

— В смысле открытом? Я закрыла… Я собиралась закрыть, просто прилегла на минуту… — я замотала головой, прогоняя остатки сна. — Боже, я что, проспала несколько часов? А дверь? Я же точно помню, что закрывала…

— Не закрывали, — перебил он и чуть наклонил голову, наблюдая за моей паникой с явным удовольствием. — Я зашёл через главный вход. Он был распахнут. Как и ваша душа, видимо.

Я пропустила его дурацкую шутку мимо ушей. В голове лихорадочно стучала только одна мысль: ресторан был открыт. Несколько часов. Ночью. В центре города, где периодически орудуют преступники.

— Боже мой… — я вскочила, готовая бежать проверять кассу, холодильники, всё подряд. — А если… Если кто-то залез? У нас же дорогие ингредиенты, камеры…

— Расслабьтесь, — Волконский поднял руку, останавливая меня на полпути к двери. — Пока вы спали, у вас вынесли все трюфели, всю мраморную говядину и три морозильных камеры в придачу.

Я замерла.

Сердце рухнуло куда-то в пятки, потом подскочило к горлу и застряло там огромным комом. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В груди разрасталась ледяная пустота. Трюфели. Говядина. Камеры. Это же сотни тысяч! Это же крах! Это же…

Он смотрел на меня с совершенно невозмутимым лицом, и только в глазах плясали те самые чертики, которые я уже начинала ненавидеть.

Секунда. Другая. Третья.

А потом до меня дошло.

— Вы… — выдохнула я, и в голосе зазвенела сталь. — Вы шутите? Сейчас? Ночью? После того как я чуть инфаркт не схватила⁈

Он не выдержал — уголки губ дрогнули, и по лицу расползлась довольная улыбка.

— Немного, — признался он. — Камеры на месте. И трюфели тоже. Но испуг у вас был отличный. Редко увидишь такие искренние эмоции, знаете ли.

Я стояла и смотрела на босса. Этот человек только что чуть не убил меня инфарктом. Шутка про ограбление в третьем часу ночи, когда я сплю в открытом ресторане — это верх цинизма. Или верх идиотизма.

Я открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о таких шутках, о нём лично и о его чувстве юмора в частности, но вместо слов из горла вырвалось только какое-то странное «фырк». Как у разозлившегося ежа. Я даже сама не ожидала от себя такого звука.

Мужчина услышал. Улыбка стала шире.

— Мило, — прокомментировал он. — Очень мило. Особенно для ледяной королевы, что пыталась флиртовать со мной вчера на глазах собственного мужа.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него исподлобья. Внутри всё кипело, но я старательно сохраняла хотя бы видимость спокойствия.

— Зачем вы пришли? — спросила я максимально ровным тоном, насколько это было возможно.

Он сделал шаг вперёд, приближаясь, и я непроизвольно отступила назад, упёршись спиной в стол.

— Проезжал мимо, увидел свет, — пожал плечами он. — Решил проверить, не мародёры ли хозяйничают. А тут вы. Спите на ежедневнике, пуская слюни на планы мести. — Он кивнул на мой раскрытый блокнот, и я похолодела. Там же… Там же всё! Мои записи, мои планы, мои мысли про Сергея, про месть…

Я резко захлопнула ежедневник, прижав его к груди, как ребёнок любимую игрушку.

— Не ваше дело, что я пишу, — буркнула я.

— Да я и не смотрел, — усмехнулся он. — Хотя теперь, видя вашу реакцию, очень жалею. Видимо, там что-то интересное.

— Не ваше дело, — повторила я упрямо.

Мы стояли друг напротив друга в полумраке кабинета, и тишина между нами звенела, как натянутая струна. Я чувствовала его взгляд каждой клеточкой кожи. Этот человек действовал мне на нервы. Он был самоуверенным, наглым, бесцеремонным, позволял себе непростительные шутки и вообще вёл себя так, будто ему всё позволено.

И при этом… При этом от него исходила какая-то странная сила, от которой хотелось спрятаться или, наоборот, прижаться и забыться.

— Ладно, — он первым нарушил тишину. — Давайте я отвезу вас в гостиницу. Потому что, если я вас сейчас здесь оставлю, вы либо уснёте снова, либо решите проверить сохранность трюфелей и упадёте в обморок от облегчения. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивает.

Я хотела возразить, сказать, что сама доберусь, что не маленькая, что… Но часы на стене показывали без пяти три. Идти пешком одной ночью по городу — идея так себе. Вызвать такси — можно, но Дмитрий уже здесь. И, чёрт возьми, после сегодняшних фотографий мне отчаянно не хотелось оставаться одной.

— Хорошо, — выдохнула я. — Подождите пять минут, я только соберусь.

Он кивнул и вышел в коридор, давая мне время. Я быстро запихнула ежедневник в сумку, накинула тёплую кофту, проверила, выключен ли свет, и вышла за ним.

В машине мы ехали молча. Ночной город проплывал за окном — пустые улицы, жёлтые огни фонарей, редкие машины. Я смотрела в боковое стекло и думала о том, что сегодняшний день перевернул всё. Фотографии. Ребёнок. Вторая семья. Осознание того, что Сергей не просто изменял — он жил двойной жизнью.

Как я могла быть такой слепой? Как я могла не замечать? Год. Целый год я жила с человеком, у которого где-то рос сын, которого он, возможно, любил больше, чем меня. А может, он не любил этого несчастного ребёнка вовсе? Всякое ведь может быть.

— Алиса, — голос Волконского вырвал меня из мрачных размышлений.

Я повернула голову. Он смотрел на дорогу, но я чувствовала, что вопрос адресован мне.

— Вам нужна помощь? — спросил босс, и в голосе его не было обычной насмешки. Только спокойная деловая интонация. — Чтобы отвадить мужа и получить развод. Я могу помочь, если хотите.

Я моргнула, не сразу