Не лги, предатель! - Настя Ильина

— Я ничего не думаю, — оборвала я. — Я просто констатирую факт. Моё тело помнит то, чего не помнит голова. И оно говорит мне — держись от этого человека подальше. Так что, Сергей, — я посмотрела ему прямо в глаза, — не тратьте время. Я никуда с вами не поеду. И вообще, если вы сейчас же не уйдёте, я вызову охрану.

Он вскочил. Глаза его налились кровью, лицо исказилось гримасой, в которой смешались ярость, отчаяние и что-то ещё, тёмное и страшное.

— Не вернёшься? — прошипел он, наклоняясь ко мне. — Думаешь, я позволю тебе просто так уйти? Я люблю тебя, слышишь? Люблю! А то, что было — это ерунда, это ничего не значит! Ты — моя жена, и ты будешь со мной, хочешь ты этого или нет!

Я отшатнулась. Таким я его ещё не видела. Бешеные глаза, сжатые кулаки, дрожащие губы.

— Если надо, — продолжал он, приближаясь, — я скручу тебя и вывезу туда, где ты никого не найдёшь. Будешь сидеть рядом со мной и никуда не денешься. Потому что ты моя. Понимаешь? Моя! И никто, слышишь, никто не встанет между нами.

Я похолодела. Он говорил это всерьёз. Он, правда, готов похитить меня, запереть, лишить свободы. И от этой мысли внутри всё сжалось в тугой комок страха.

— А если ты продолжишь упираться, — добавил он тихо, почти шёпотом, но от этого шёпота кровь застыла в жилах, — я найду способ сделать так, что твоим родителям станет очень плохо. Очень. Ты же не хочешь, чтобы с мамой что-то случилось? Алиса?

Мир рухнул.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он угрожает моей семье? Моим родителям? Этому человеку, которому я доверяла, которого любила, с которым делила постель, — ему мало было просто предать меня? Он решил добить?

Кровь отлила от лица. В ушах зашумело. Я стояла, вцепившись в край стола, и чувствовала, что сейчас упаду. Не от слабости — от ужаса. Он тронет маму? Он посмеет?

— Сергей… — начала я, и голос мой звучал глухо, как из бочки. — Если ты…

— Алиса, — раздался за спиной спокойный, стальной голос. — Вам помочь?

Я обернулась. Волконский стоял в двух шагах, заложив руки в карманы, и смотрел на Сергея с таким выражением, будто перед ним таракан, которого надо раздавить. Спокойно, холодно, безжалостно.

Сергей дёрнулся, узнав его.

— А, это ты, — прошипел он. — Вали отсюда, это семейное дело.

— Семейное дело? — переспросил Дмитрий Андреевич, и в голосе его зазвенела сталь. — Вы угрожаете женщине в моём ресторане. Вы оскорбляете её. Вы пытаетесь её запугать. Это не семейное дело. Это уголовный кодекс.

Он шагнул вперёд, и Сергей, несмотря на всю свою ярость, отступил на шаг. Волконский был выше, шире, и от него исходила такая уверенная сила, что я почувствовала себя в безопасности.

— Вы покинете заведение прямо сейчас, — сказал Дмитрий Андреевич, и это не было просьбой. — Сами. Или с помощью охраны. Выбирайте.

Сергей замер. Перевёл взгляд с него на меня, и в глазах его вспыхнула такая ненависть, что я пошатнулась.

— Ах вот оно что, — протянул он, и голос его сочился ядом. — Понятно теперь, почему ты мужа забыла. Новый хозяин, значит? Богатенький, красивенький? Быстро ты, Алиса, ноги раздвинула. Прямо на рабочем месте. А ещё говорила, что любишь, что верность блюдешь…

Он повысил голос. Громко. На весь зал.

— Люди добрые! — заорал он, обращаясь к посетителям. — Посмотрите на эту женщину! Это моя жена! Она изменяет мне с этим! — он ткнул пальцем в Волконского. — Забыла мужа, говорит, а сама под нового хозяина легла! Гулящая! Продажная тварь!

Зал замер. Все взгляды устремились на меня. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Официанты застыли с подносами. Посетители перешёптывались. Кто-то даже достал телефон, снимая происходящее на камеру.

— Сергей, прекрати… — попыталась я, но голос сорвался.

— Что, правда глаза режет? — он уже не контролировал себя. — Вся в белом ходит, а сама… Да вы посмотрите на неё! Шеф-повар! Спала со своим боссом, чтобы должность получить, а теперь нового нашла! Вот такие они, женщины!

Гул в зале нарастал. Я слышала, как перешёптываются люди, как кто-то осуждающе качает головой, как кто-то смеётся. Лицо горело огнём. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стыд накрывал волнами, затоплял лёгкие, не давал дышать.

— Выметайся, — раздался ледяной голос Волконского.

К Сергею уже подходили двое охранников, которых я даже не заметила, когда они появились.

— Руки убрали! — заорал Сергей, отбиваясь. — Я сам уйду! Но ты, — он ткнул в меня пальцем, — ты ещё пожалеешь. Я тебя из-под земли достану. И родителей твоих достану. Все пожалеете!

Охранники взяли его под руки и поволокли к выходу. Он вырывался, орал, плевался, но они были сильнее. Дверь захлопнулась за ними, и в зале повисла тишина.

Тяжёлая, гнетущая тишина.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Вокруг были люди. Коллеги. Посетители. Все они смотрели на меня. Кто-то с сочувствием, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Я слышала, как за спиной перешёптываются официантки. Видела, как Марат вышел из кухни и застыл, глядя на меня с ужасом.

— Алиса, — тихо сказал Волконский, касаясь моего локтя. — Пойдёмте. Вам нужно присесть.

Я выдернула руку.

— Не надо, — прошептала я. — Не надо ко мне прикасаться. Вы слышали, что он сказал? Что обо мне теперь подумают? Что я…

Голос сорвался. В глазах защипало. Я закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед всеми.

— Алиса, — повторил он, и в голосе его было что-то, чего я раньше не слышала. — Никто не думает о вас плохо. Все видели, что он псих. Все слышали его угрозы. Вам нечего стыдиться.

Я подняла на мужчину глаза. Он смотрел серьёзно, без тени насмешки. И в этом взгляде было столько уверенности, что на секунду мне показалось — а вдруг он прав? Вдруг не все меня осуждают?

Но шёпот за спиной не утихал. И взгляды прожигали спину. И внутри, в груди, разрасталась ледяная пустота.

Я развернулась и пошла на кухню. Быстро, почти бегом, чтобы никто не увидел, как по щеке скатилась предательская слеза.

Глава 9

Прошло три дня.

Три дня, которые могли сломать кого угодно, но только не меня. Я вставала каждое утро, смотрела на себя в зеркало и повторяла: «Ты не виновата. Это он предатель. Это он лжец. Это он распускает грязные слухи, потому что не может смириться с тем, что ты не принадлежишь ему».

И