Не лги, предатель! - Настя Ильина

поняв, о чём он. Потом до меня дошло. Он предлагает помощь. Этот человек, который знает меня всего пару дней, который видел сцену с Сергеем у ресторана, который явно догадался, что между нами что-то не так, — он предлагает помочь.

— Вы… — я запнулась. — Вы, правда, можете помочь?

— Почему нет? — он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — У меня есть ресурсы, связи, время. И, если честно, мне не нравится, когда красивые женщины страдают из-за таких уродов.

Слова прозвучали так обыденно, так просто, что я на секунду потеряла дар речи. А потом, прежде чем мой мозг успел включить фильтры, прежде чем зубы успели прикусить язык, прежде чем воспитание и гордость сказали «нет», из моего рта вылетело:

— Тогда вы можете переспать со мной?

Машину качнуло. Волконский резко сбросил скорость, нажал на тормоз, и мы плавно остановились у обочины. Он повернулся ко мне, и на его лице застыло такое искреннее, такое неподдельное удивление, что я на секунду забыла, как дышать.

Он смотрел на меня, широко распахнув глаза, и в них не было ни капли привычной самоуверенности. Только шок. Чистый, кристальный шок. А потом он закашлялся. Закашлялся так сильно, что схватился за грудь и отвернулся к окну, пытаясь отдышаться.

— Вы… — выдавил он сквозь кашель, — вы серьёзно?

Я сидела ни жива ни мертва. Что я только что сказала? Что я только что сделала? Мой рот, кажется, жил своей собственной жизнью и решил, что лучший способ отомстить мужу — предложить себя первому встречному красавчику.

— Это… — начала я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Это была шутка. Глупая. Не обращайте внимания. Просто устала, переработала, голова не варит…

Мужчина наконец справился с кашлем, повернулся ко мне и посмотрел с таким выражением, что я не могла понять — смеётся он надо мной или…

— Алиса, — сказал он, и голос его звучал хрипло, но ровно. — Вы только что предложили своему новому начальнику переспать с вами. В качестве благодарности за помощь в разводе. Я правильно понял?

Я зажмурилась. Спрятаться. Провалиться сквозь землю. Умереть прямо здесь, в этом кожаном кресле, и никогда больше не видеть этого человека с его чёртовыми глазами и чёртовым чувством юмора.

— Я не это имела в виду, — пробормотала я, открывая глаза и глядя в окно. — Это вырвалось. Неконтролируемый порыв. Забудьте.

— Забыть? — переспросил он, и в голосе появилась знакомая усмешка. — Алиса, такие вещи не забывают. Такие вещи записывают в блокнотик и перечитывают перед сном, чтобы поднять настроение.

Я повернулась к нему. Он улыбался. Не насмешливо, не издевательски, а как-то… тепло, что ли? И в глазах мужчины больше не было шока. Было что-то другое. Что-то, от чего у меня внутри ёкнуло.

— Я отвезу вас в гостиницу, — сказал он, снова трогаясь с места. — А завтра, если вы не передумаете и не сбежите из города от стыда, мы поговорим о вашем муже. И о том, как решить ваши проблемы без… таких радикальных предложений.

Я молчала. Сидела и смотрела в окно, чувствуя, как горит лицо. Что я наделала? Что я сказала? Боже, какой позор…

Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и смущения, пульсировала крошечная точка удовлетворения. Я сделала это. Я предложила. Конечно, он отказался. Но сам факт…

Мы подъехали к гостинице. Я выскочила из машины, как ошпаренная, бросив на прощание короткое «спасибо, до свидания». Он не стал меня останавливать. Только когда я уже подходила к двери, услышала за спиной:

— Алиса!

Я обернулась. Дмитрий опустил стекло и смотрел на меня с загадочной улыбкой, озаряющей его лицо.

— Я подумаю над вашим предложением, — сказал он. — Спокойной ночи.

И уехал.

А я осталась стоять на пороге гостиницы с открытым ртом, чувствуя, что моя жизнь только что окончательно и бесповоротно сошла с ума.

Глава 8

Предчувствие чего-то нехорошего мешало мне нормально спать. Я перевернулась на другой бок, пытаясь поймать ускользающий сон, но будильник предательски заверещал, разнося противную трель по всему номеру.

Работа. Надо на работу.

Я села на кровати, обхватила голову руками и попыталась вспомнить вчерашний вечер. Вспомнила. И тут же застонала в голос.

«Тогда вы можете переспать со мной?».

Боже. Зачем? Зачем я это ляпнула? Что он теперь обо мне думает? Что я легкодоступная истеричка, которая готова прыгнуть в постель к первому встречному, лишь бы насолить мужу? Или что я таким образом пытаюсь решить свои проблемы?

Я рухнула обратно на подушку и закрыла лицо руками. Стыдно было так, что кожа горела. Вчера, на эмоциях, после этих фотографий, после всего, что я узнала о Сергее, мой мозг отключился, и язык зажил своей жизнью. А этот Волконский ещё и ляпнул на прощание: «Я подумаю над вашим предложением».

Подумает он! Издевается, конечно. Дразнит меня, как кот мышь. А я мышь и есть — глупая, дерганая, забившаяся в угол от стыда.

— Нет, — сказала я вслух пустой комнате. — Я не пойду сегодня на работу. Я заболела. Я умираю. Я в коме. Я…

Я села. Надо идти. Нельзя прятаться. Я шеф-повар, у меня команда, у меня обязанности. И если я начну прятаться от каждого неловкого момента, мне придётся вообще из дома не выходить.

Но как я посмотрю ему в глаза? Как буду делать вид, что ничего не случилось?

Я кое-как доползла до душа, стояла под горячими струями, пока не кончилась вода в бойлере, потом наспех высушила волосы, оделась и вышла в коридор. В голове гудело, глаза слипались, организм требовал как минимум ещё часа три сна.

В ресторан я входила как на эшафот. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я оглядывала холл в поисках знакомой фигуры — высокого, широкоплечего, с наглыми глазами и вечной усмешкой. Но его не было. Только Ольга Павловна возилась с бумагами за стойкой администратора.

— Алиса! — она подняла голову и улыбнулась. — Доброе утро! Ты чего такая бледная? Опять не спала?

— Спала, — буркнула я, проходя мимо. — Просто устала. Много работы.

— Отдыхать надо, милая, — покачала головой Ольга Павловна. — Ты после аварии, тебе нельзя так выматываться.

Я отмахнулась и нырнула в спасительную кухню. Здесь пахло привычным — специями, маслом, свежими овощами. Здесь было безопасно. Здесь не было ни мужа-предателя, ни наглого нового владельца с его двусмысленными улыбками.

Но сегодня кухня меня не спасала.

— Шеф, вы чего столько соли в сладкое сыплете? — окликнул меня Марат, когда я машинально потянулась к солонке, стоя рядом с миской для теста.

Я замерла, посмотрела на