Мои две половинки 2 - Анна Есина

— Сонь, ты чего бледная такая? — мама обняла за плечи. — Приболела что ли?

— Сейчас мы быстренько твоё давление нормализуем! — потёрла руки тётя и щедрой рукой наплюхала мне в стакан красной наливочки.

Хватило одного запаха. Бац, и желудок взметнулся к горлу. Чудом удержала рот закрытым и ломанулась во двор. Выполоскало прямо у крыльца.

Рома придержал волосы и ласково погладил щёку. Илья метнулся в дом и припёр стакан воды. Осушила наполовину и прочистила рот. Вроде отпустило.

— Ладно, этот разговор мы отложим, — прогремел Лёшка и отечески потрепал меня по макушке. — Ох и дурында же ты, Софка. Родителям не вздумай сболтнуть. Пускай думают, что вы двое, — он указал пальцем на братьев, — не разлей вода. Папахен точно твоих вольностей не поймёт, а мамка умается причитать. Старые они для таких новостей. Да и мне они поперёк горла.

На том и закончились наши семейные посиделки. Покаяния не случилось, но и без волчьего билета обошлось, а это уже результат. От тёти Светы, мамы и Милки отбрехаться не удалось. Опытные женщины мигом раскусили мою нелюбовь к резким запахам, но лишь обрадовались грядущим переменам.

А я по дороге назад вспоминала вытянувшееся от изумления лицо Лёшки и его осуждающий взгляд.

Прав он оказался. Признаться родителям — пустая затея. До глубоких седин я не смогу объяснить им причины, которые подвигли меня выбрать сразу двух мужчин вместо одного.

Глава 6

— Жених с невестой — светят красотой,

А свидетели — звездой вечерней оба!

Шафер и подружка, встаньте, не робейте,

Пусть поцелуй ваш дружбу укрепит, как надо!

Наша тамада, элегантная тётка в кремовом брючном костюме, надрывала глотку. Гости уже основательно набрались спиртным, так что никого не коробили эти стихотворные вирши.

Илья (а кому ещё быть шафером на нашей свадьбе?) поднялся из-за стола с огромной неохотой. Метнул в меня разъярённый взгляд, мол, мы так не договаривались, и с выписанным на лице недовольством поплёлся к ведущей. Свидетельница с моей стороны, прехорошенькая Олечка, секретарь нашей школы, вспорхнула со своего места, пробежала мимо меня, изобразила жестом нечто вроде обморока (Боженьки, я сейчас его поцелую!) и присоединилась к тамаде и Илье.

Мне захотелось залезть под стол, только бы не видеть этого отвратного зрелища. Он будет целовать при мне это восторженно млеющее создание в небесно-голубом платье. Да куда охотнее позволила бы отсечь себе руку, но это ж, мать-перемать, традиции. Замшелые и никудышные.

Ромка почувствовал моё напряжение, стиснул мне руку под столом. На миг перевела на него взгляд и в который раз восхитилась. Ну картинка же, а не мужик. Сшитый по фигуре белый костюм с атласными лацканами изумительно ему шёл, подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Аккуратно уложенные в высокую волну волосы добавляли облику романтичной мечтательности. Честно, не помню, как выглядел капитан Артур Грей из «Алых парусов», что не мешало поставить себя на место Ассоль. Вот он, мой любимый мореплаватель!

Заиграла нежная мелодия. Илья шагнул навстречу хохочущей Олечке, взял её за руки. Склонился к симпатичному личику.

Мне нечем дышать. И в груди ворочается раскалённый металлический прут толщиной с палец. Под каким предлогом сбежать?

Олечка сама потянулась навстречу, приподнялась на мыски и выпятила губки, чтобы целовать ими моего любимого мужчину. Ты изгнана из друзей, милочка!

Илья вдруг резко повернулся ко мне. В глазах тот же ужас, что у меня. Потом в них промелькнул отголосок дерзкой идеи, и всё полетело к чертям. Он оставил Олечку посреди зала, подлетел к президиуму, за которым сидели мы с Ромкой, столкнул с края многоярусный вазон с белыми розами и лихо перекинул своё тело через столешницу, чтобы оказаться со мной лицом к лицу.

Схватил за плечи, дёрнул меня со стула и с глухим рычанием впился в мой рот. Не поцелуем, нет. Это было чёрной меткой, проклятием, шрамом, которым он обезображивал меня на всю оставшуюся жизнь. Символом принадлежности.

И я ответила с ликованием, потому что не могла допустить иного развития событий. А то, что это происходило на глазах у сотен гостей, вдруг перестало волновать.

— Вот что алкоголь делает с людьми! — нервно воскликнул Рома и попытался загородить нас от множества глаз. — Братец забылся! Эй-эй, приятель, хорош целовать мою жену!

Всё вокруг смолкло. Заткнулись даже музыка и громкоголосая тамада. Я вдруг расслышала, с какой частотой и тяжестью мы с Ильёй дышим, и похолодела от испуга.

Вырвалась из его объятий, закрыла пылающие щёки руками и посмотрела на левый стол, где сидели мои родители.

Отец так и застыл с занесённой кверху рукой, в которой держал полную рюмку горькой. Мама быстро-быстро моргала и силилась вспомнить, как поднять упавшую на объёмную грудь челюсть. Брат Лёшка казался неимоверно злым, мышцы на лице походили на натянутые канаты.

— Прости, тигра, опять я похерил контроль, — виновато потупился шафер.

Правый стол в едином порыве заулюлюкал. В меня полетели куски еды, хлеб и подгнившие помидоры. Откуда вообще взялись на банкете несвежие овощи?

Один пропавший томат попал прямо в цель и грязно-жёлтой лужицей растёкся по лифу белого платья.

— Фу-у! Шлюха!

— Потаскуха!

— Блядь!

— Совсем стыд потеряли!

— А что я говорила тебе, Егорушка?! — надрывала глотку свекровь. — Прошмандовка низкого пошиба! Погляди, во что она превратила свадьбу нашего сына? Позор! Какой позор!

Я посмотрела на Рому. Он демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди, словно говоря, что видеть меня не желает.

Растерянно повернулась к Илье, однако и он почему-то решил выказать своё фи. Впился в моё лицо пятернёй, притянул к себе и прошипел:

— Ты шлюха, Сонь. Самая грязная.

С криком проснулась. Слёзы душили, перед глазами всё ещё мелькали лица гостей, они мерещились во мраке спальни.

Рома укатился на свой край, закутался в два слоя одеяла и блаженно посапывал. Илья лежал рядом, чувствовала тяжесть его руки у себя на бедре.

Сон, дурной кошмар, дикий плод воспалённой фантазии.

Меня всё ещё трясло и почему-то тянуло низ живота. Наверное, слишком резко села или спала в неудобной позе.

Осторожно выбралась из-под Илюхиной лапищи, подползла к краю и на деревянных ногах пошлёпала в туалет.

До нервного срыва всего пара шагов. Где та счастливая и беззаботная Сонечка, что планировала свадьбу и думала всё организовать в соответствии с лучшими традициями?

У меня будто отобрали компас. Я заблудилась в дремучем лесу под названием жизнь, встала на перепутье и не знаю, куда податься. Налево пойдёшь — душевное здоровье потеряешь, направо — лишишься сна и покоя, прямо — прощай, родительское благословение,