Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

class="p1">– Сад Сердца... он был другим. Живым. По-настоящему. Воздух не вонял гнилью, а пах... озоном и чем-то сладким, диковинным. Как мед после грозы. И свет! Купол был чистым, солнце лилось потоками, играя в каплях росы на листьях. А Лилии... – Он умолк, его глаза затуманились. – ...они были пламенем. Не просто красными. Они горели изнутри! Алые, золотые, оранжевые – будто закат в миниатюре. И сияли! Светились мягким теплом, как маленькие солнышки. Стоило войти в Сад – и сердце пело. Сила тут била ключом. Сила Дома Монтфортов, клана Черных Драконов, сила земли Пиков... и их. Лилий.

Он обвел рукой нынешнее запустение, и боль в его глазах была острее любой язвы.

– Они были не просто цветами, Флорен. Они были... пульсом. Здоровьем Дома. Символом древнего союза Крови и Камня. Говорили... – он понизил голос до шепота, оглядываясь, хотя вокруг кроме нас и умирающих Лилий никого не было, – ...говорили, что пока горят Лилии – крепка власть Монтфортов над Хрустальными Пиками. Что связь с землей, с самой магией гор – жива. А Истинная Пара... – Он замолчал, смахнув невидимую пылинку с колена.

– Истинная Пара? – Я осторожно подцепила лопаткой крошечный кусочек земли у корней упрямой Лилии, стараясь не задеть корни. Земля была странной – темной, почти черной, и слишком плотной, как слежавшаяся зола. – Что это? Пророчество?

– Легенда, дитятко, – вздохнул Орвин. – Древняя. Что придет Та, чей дар оживит Сад до невиданного могущества. Истинная Пара для Принца Крови и Камня. И Лилии станут... мостом. Источником силы для всего Дома. – Он горько усмехнулся. – Сколько их перебывало здесь... сильных волшебниц, принцесс. Всех проверяли. Никто не смог. А Лилии... они начали тускнеть. Еще при старом Короле. Сперва еле заметно. Потом – сильнее. Цветение слабее, цвет не такой яркий... А потом... – Он указал на ближайшую гниющую Лилию. – ...пришла эта мерзость.

– Когда именно? – Я поместила образец земли в склянку, заткнула пробкой. – Что изменилось перед появлением язв? Не в магии. В простом. Климат? Почва? Что-то вносили в землю? Новые камни? Старые убрали?

Орвин задумался, его морщинистый лоб собрался в складки концентрации.

– Время... – Он потер виски. – Лет десять назад? Может, двенадцать... Солáрия тогда затеяла большую перестройку Восточного крыла замка. Для своих покоев. Камни везли отовсюду. Красивые, пестрые. Много пыли было. Шум. А еще... – Он помедлил, как будто проверяя память. – ...была одна странность. Перед самой вспышкой болезни. Помню, старый Гаррен, мой наставник, ходил хмурый. Говорил, что земля в Саду "зашевелилась не по-доброму". Что "камни под ногами стонут по-новому". Он знал землю, как свою ладонь. Потом он умер. Скоротечная лихорадка. А потом... появились первые черные пятнышки. На самых сильных Лилиях у центральной грядки.

"Земля зашевелилась". "Камни стонут". Слова эхом отозвались во мне. Виа уловила это странное "движение" камня под ногами, эту ледяную пульсацию. И "чужое" в соках Лилий... тоже ледяное.

– Орвин, – спросила я осторожно, глядя на черную землю в склянке. – Эти камни... для перестройки. Их привозили только с Пиков? Или... откуда-то еще?

Орвин нахмурился.

– Откуда... Солáрия любит диковинное. Говорили... что везли их с Северных ущелий. Оттуда, где живут эти... Горлумны, что ли? Проклятые троглодиты. Камни у них странные, темные, с прожилками, будто кровь запекшаяся. Красивые, говорят. Солáрия приказала добыть для облицовки своих будуаров и... – он кивнул в сторону фундамента самой дальней стены Сада, – ...для укрепления этой стены. Были трещины после зимних морозов.

Северные ущелья. Горлумны. И камни... "странные".

– А Гаррен... – я почти боялась спросить. – Он говорил что-то еще? О камнях? О Горлумнах?

Орвин напрягся. Его глаза стали осторожными, он снова оглянулся, хотя мы были одни.

– Гаррен... он был стар, мудр. И осторожен. Говорил намеками. Помню, бормотал перед смертью в бреду: "Не камни... яд... Порча... В землю впустили... Не вырвать..." – Орвин замолчал, сглотнув. – Мы думали, бред больного. А потом... Лилии. Странно он угас, — прошептал Орвин, оглядываясь. — Здоровый старик, как дуб. А занедужил — резко. Холодный пот, трясучка, будто кости ломает... и бредил этими камнями, порчей. Лекарь сказал — «горная лихорадка», редкая, мол. Но Гаррен-то подземных червей различал по шевелению земли! Он камни эти нюхал, когда их укладывали... потом жаловался, голова кружится, тошнит. А через день слег. Я... я тогда не связал. - На его лице отразился ужас от собственной догадки. Он посмотрел на меня, и в его глазах читался немой вопрос: Ты думаешь, это правда?

Первые подозрения, холодные и острые, как льдинки, впились в меня. Порча. Не болезнь. Не случайность. Отравление. Внесенное с чужими камнями? Шаманами Горлумнов? Специально, чтобы ослабить Дом Драконов? И старый садовник Гаррен догадался... и умер. "Скоротечная лихорадка". Удобно.

Я посмотрела на образец язвы в тряпочке, потом на склянку с черной землей. "Чужое". Ледяное. Активное. Внедренное в соки растений. Возможно... внедренное в сам камень фундамента? В землю Сада? Если "порча" была в камнях с Ущелий... и она медленно просачивалась в землю, отравляя корни... тогда все попытки магического лечения лишь подпитывали ее? Кровь дракона, солнечная магия – это была энергия, которую "чужое" могло использовать?

– Орвин, – мой голос звучал приглушенно. – Эта стена... с камнями из Ущелий. Она рядом?

Он кивнул, указывая на дальний угол Сада, где стена действительно выглядела иначе – сложенной из более темных, почти черных камней с красноватыми прожилками. Именно там земля казалась самой черной, а Лилии умирали первыми и страшнее всего.

– И почва там... она всегда была такой? Черной? Плотной?

– Нет, – покачал головой Орвин. – Раньше была темно-коричневой, рыхлой, живой. А стала... как шлак. Как будто выжженная. И запах... он там всегда был сильнее. Сладковато-мерзкий.

Мои подозрения кристаллизовались в ледяную уверенность. Это была не просто болезнь. Я посмотрела на упрямую Лилию. На крошечную искру алого на ее бутоне.

– Держись, солнышко, – прошептала я, направляя к ней тончайшую, ласковую нить Виа, полную ободрения и вопроса: "Что внутри? Где болит сильнее всего? Покажи..." – Мы найдем способ. Я обещаю.

Орвин смотрел на меня, его старые глаза светились смесью страха и зарождающейся надежды.

– Ты... ты веришь, что это правда? Порча? – спросил он шепотом.

– Я верю тому, что чувствую, Орвин. И тому, что вижу. И тому, что ты рассказал. –