Зеленая ведьма: Попаданка для дракона - Аурелия Шедоу

Лираэндор шагнул к окну, взгляд смягчился при виде Флорен и Орвина.

— Именно так, Ваше Высочество, — тихо, но твердо. — Она слушает Сад. Ищет корень боли. Говорит с ними. Не приказывает. Не ломает. Это древний путь. Тонкий. Как корень, проникающий туда, где лом сломается. Доверьтесь...

"Доверься?!" — внутренний смех был горьким. Доверить судьбу предков, свой престиж, эту боль — ковырянию в грязи? Но я чувствовал тот трепет. Видел дрожь стебля.

— Процесс, — выплюнул я слово, вложив в него всю язвительность. Оно звучало насмешкой над его верой и моей безысходностью. — Времени на "процессы" нет, Лираэндор! Три дня! Лилии умирают. Я слабею. — Повернулся к нему. Мои глаза, наверное, метали искры первозданного гнева, что обращал в бегство кланы. — Я не доверяю. Проверяю. Твоя задача — следить. За ней. За каждым шагом. Шепотом к цветам. Ковырянием в земле. За каждым советом Орвина.

Он встретил взгляд без страха, лишь с укоризной.

— Следить? Или мешать, Ваше Высочество?

— Следить, — проскрежетал я. — Но тень обмана, намек на саботаж или пустую трату времени... — Пауза. Я наполнил тишину тяжестью неминуемой кары. — ...докладывай немедленно. Она узнает, что значит обмануть Дракона. Лично. Ее каторга начнется не в подвале Солáрии, а в моих пещерах, где плавится камень для доспехов гвардии. Там не сортируют лепестки — там плавятся камни... и души. Понятно?

Лираэндор склонил голову.

— Понятно, Ваше Высочество. Будет исполнено.

Он удалился. Я остался у окна. Флорен встала, отряхнула руки, окинула взглядом грядки — как полководец разгромленное поле. Ни капитуляции, ни транса. Усталость — да. Но и непоколебимое упорство. Будто решала задачу, брошенную лично ей, невзирая на нависающий трон.

Кто она, чтобы решать? Инструмент. Расходный материал в игре Клана. Проиграешь — крах. Но взгляд не отрывался. В ней было... нечто чуждое. Не страх вассала. Не трепет мага. Она разгадывала головоломку — свою. Не укладывалось в рамки. Как трещина в базальте. Непредсказуемая. Опасная.

"Докажи, что не обманщица, Флорен из Вердании, — подумал я, холодная ярость смешиваясь с назойливой искрой интереса к редкому минералу. — Или мне придется сделать то, чего я почему-то не хочу..."

Глава 10.

Глава 10: Наука против Магии

Пыльный клин света пробил закопченный купол Сада Сердца и упал прямо на страницу моей самодельной тетради. Я сжала гусиное перо так, что костяная ручка затрещала, и вывела заголовок:

«ОБЗОР ОГНЕННЫХ ЛИЛИЙ. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. БЕЗ ЧУДЕС.»

Чернила легли резко, оставив борозду на грубой бумаге. Отчет по киви в Сочи казался детским утренником по сравнению с этим драконьим дедлайном, – пронеслось в голове с горькой усмешкой. Орвин, мой верный соратник в этом каменном аду, молча подал маленькую лопатку. Его мозолистые пальцы слегка подрагивали. От него пахло землей, старым деревом и какой-то травой – глоток нормальности, единственное успокоение в этой каменной гробнице, пропитанной запахом смерти.

Копаем в Грязи (Буквально)

Лопатка со скрипучим протестом вгрызлась в грунт у корней нашей главной надежды – той самой упрямой Лилии-бойца. Земля под ней была не почвой. Она была холодной, липкой массой, как застывшая смола. Ни рыхлости, ни запаха гумуса, ничего общего с живой, дышащей землей моих сочинских оранжерей, где киви буйствовали под солнцем.

— Так тут всегда, Орвин? – спросила я, растирая комок между пальцами. Знакомая грязь забилась под ногти – почти успокаивающее ощущение нормальности в этом безумии.

Он беспокойно покосился на зловещую темную стену в углу Сада, сложенную из камней с кровавыми прожилками.

— Ох, нет, дитятко, – прошептал он, понижая голос. – Бывало, рыхлая, духовитая… пахнет, знаешь, озоном да свежестью после грозы? Живая! Теперича… – он сглотнул, – …словно пепел. Мертвечина одна.

Едва его слова прозвучали, Виа ударила ледяной волной, ворвавшись в сознание с такой силой, что я едва не выронила лопатку:

«ЧУЖОЙ! ЯД! СМЕРТЬ!»

Фитофтороз на стероидах, перемолотый с цианидом и замороженный в жидком азоте, – горько констатировала я мысленно. Вытерла потный лоб тыльной стороной руки, оставив грязную полосу. Перо царапнуло бумагу, выводя диагноз:

Образец №1 (у корней Лилии "Боец"):

Цвет: угольно-черный (аномально!)

Консистенция: спрессованный шлак, нулевая аэрация

Виа-сигнал: МОЩНЫЙ ТОКСИЧНЫЙ ВЫБРОС (источник – СТЕНА СЕВЕРНАЯ, КАМНИ С ПРОЖИЛКАМИ)

Вода? Скорее Жидкий Труп

Орвин поставил рядом ведро. Вода в нем была кристально прозрачной, без единой соринки, бездушно-идеальной.

— Жрецы Солнца благословили, – пояснил он, смахивая невидимую пылинку с рукава. – Чистейшая, говорят.

Я сунула руку по локоть. Ледяной укол пронзил кожу! Виа завизжала в ответ:

«ПУСТЫНЯ! МЕРТВЯК! СТЕРИЛЬНО!»

Как будто окунулась в цистерну с жидким азотом. Где тут хоть капля биоактивности? Тут даже самые стойкие почвенные бактерии сдохли бы от тоски и холода! – мысленно выругалась я. Запись в тетради вышла злой, отчаянной:

Образец H₂O (колодец замковый):

Чистота (физич.): 100% (дистиллят)

Жизнь (биоактивность): НОЛЬ ЦЕЛЫХ, Х%$# НОЛЕЙ! (магическая стерилизация до состояния лабораторного реактива)

Рекомендация: СРОЧНО! Навозная вытяжка, компостный чай – хоть горсть перепревшей листвы бросить! Нужна органика, бактерии, ЖИЗНЬ!

Света нет. И не будет?

Я подняла голову, уставившись на закопченный, покрытый вековой грязью и пылью стеклянный купол Сада. Жалкие лучи света еле пробивались сквозь эту помойку.

— Почему эту мерзость над головой не отмыть?! – сорвалось у меня, голос хрипел от напряжения и бессильной ярости. Я ткнула пальцем вверх. – Они же задыхаются!

Орвин сжался, озираясь по сторонам, словно стены могли донести.

— Его Высочество… не велел, – прошептал он. – Лилии, говорит, нежные… хрупкие… боятся яркого света…

Хрупкие?! Я скептически окинула взглядом ближайший стебель – толщиной в мое запястье, покрытый древовидной корой. Да эти "хрупкие" шпалы железнодорожные пережили бы! Им солнца не хватает катастрофически! В тетради нарисовалась кривая падения света, зловещая стрелка уходила вниз:

Солнечный поток: