Другие методы - Полина Ветер

За двенадцать лет работы он ни разу меня не подводил.

В принципе, я очень многое могу ему доверить, даже такое важное дело, как беременная жена.

Всё чаще ловлю себя на том, что произношу это слово с удовольствием. Даже с каким-то трепетом иногда.

Это не было спонтанным решением.

После того, как Оля сказала мне о беременности, не спал всю ночь.

Думал, взвешивал: надо, не надо…

Так и не смог решить, а она подтолкнула.

Точнее, её сопротивление и капризная холодность.

Поэтому, во избежание аналогичных выпадов и неадекватных поступков с её стороны, обезопасил нас обоих.

Плюс ребёнок.

Если пришла ко мне – значит, мой.

Ещё не решил по поводу теста ДНК. Родится – там будет видно.

Странно думать, что теперь нас связывает больше, чем страсть.

И сам себе удивляюсь, как смог так вляпаться на ровном месте.

Может показаться, что наша парочка разбавилась амурно-розовой с блёстками хренью и теперь из закалённого эгоцентричного брюзги я превратился в мягкого пушистого зайчика.

Но это не так.

Одному Богу известно, сколько сил я трачу на то, чтобы сдерживать себя.

Беременность девочки стала настоящей проблемой, которую я осознал только после так называемой «первой брачной ночи».

Я боюсь ей навредить.

При виде её тела меня будто накрывает ярко-алой пеленой. Ни с одной из своих «девочек» я не испытывал подобных ощущений. Они настолько остры, что самому становится страшно.

Не знаю, с чем можно сравнить.

И это чувство невозможно остудить алкоголем или другими девочками.

Совсем недавно я поймал себя на том, что не хочу новую.

Я хочу её.

Постоянно.

Но не могу утолить свою жажду, потому что вид синяков на её руках даже после «обычного секса» поднимает давно позабытые чувства.

Страх и ненависть к себе.

За невозможность повернуть вспять и не познать этого сладкого ощущения полной вседозволенности и власти над женским телом.

А ребёнок…

Тут не только боязнь навредить, но и невозможность привыкнуть к факту неожиданного отцовства.

Это как бомба на крышу.

Ослепляет, оглушает и обездвиживает.

Я даже до сих пор не признался себе, хочу ли…

Или решение оставить все как есть было чем-то вроде слабости…

Осознаю, что работа не приносит былого удовлетворения и беспощадно тянет домой.

А дома невозможно находиться, зная, что она рядом, всего лишь в нескольких метрах… но нельзя.

С ума сводит.

Наш «лёгкий» секс только растравляет голод.

Поэтому, несмотря на её явное желание, не позволяю себе сорваться.

Понятия не имею, что буду делать предстоящие долгие месяцы.

Сегодня вся моя обожаемая семейка в сборе.

Бывшая жена. Сын. Бывший тесть.

Я бы мог попросить старика не приглашать Даню, но проблема в том, что никто из собравшихся не знает о том, что я женился во второй раз. Вот прямо сейчас и сообщу.

– Всем привет! Знакомьтесь: это моя жена – Оля.

Даня приподнимается с жёсткого кожаного дивана. Замечаю его ревностный взгляд на мою руку на её плече. Игнорирую сей факт.

До сих пор не остыл. Будь его воля – до последнего вздоха мстил бы мне за отвоёванный трофей.

Мальчишка.

Глупый и жадный.

Даром что мой сын.

Только теперь отмечаю, как Маша постарела. Ей удаётся скрыть проявления возраста тщательной работой косметолога, но на фоне девочки выглядит потасканной. И какой-то вульгарной. За то бабло, что я плачу, могли бы и получше лицо подтянуть.

Бывшая замирает, глядя на Олю во все глаза. Василич кряхтит у нас за спиной.

А девочка напрягается, как каменное изваяние, а потом поднимает испуганные глаза на меня.

– Знакомься: это Маша. – Киваю на бывшую. – Даню ты знаешь, а это – Пётр Василич, мой друг, по совместительству отец Маши – мой бывший тесть.

Все молчат.

С упоением наблюдаю эту картину.

Знал, что у присутствующих будет шок. Поэтому и не предупредил.

Как вам такой сюрприз, ребятки?

– Серёж, я там мангал разжёг, давайте на террасу переместимся.

Спасибо, Василич, я в тебе не сомневался. Несмотря на то что для старика моё заявление тоже шокирующая новость, он ведёт себя адекватно и не пытается ломать комедию.

– Что это значит? – отмирает Маша, переводя взгляд с меня на сына и обратно. Видимо, хочет понять, в курсе ли он.

У Дани на лице написано, как он меня ненавидит.

Я уже привык.

И ещё пока не решил задачу, как свести к минимуму их с девочкой общение, учитывая обстоятельства, в которых мы оказались. Отчасти за этим и привёз её сюда. На месте определить, как буду действовать.

– Можно мне помыть руки? – Раздаётся у плеча.

Я убираю руку, отпуская.

– Пойдём.

Провожаю её до ванной, оставляю одну, даю время осознать происходящее.

Несмотря на нестабильное состояние психики, Оля – умная девочка. Я доверяю ей принять самостоятельное решение, как себя вести, и ухожу обратно к «семье».

– Поздравляю Серёжа, – каркает Василич, доставая из бара коньяк.

Что ж, выпить есть за что.

– Ты рехнулся? – Маша подходит ко мне вплотную. Говорит громким жарким полушёпотом. – Она тебе в дочери годится, Удальцов! Что это за новости?!

Даня хмыкает брезгливо и отворачивается, вальяжно развалившись на диване.

– Спасибо за поздравления, – отвечаю спокойно. – На твоём месте я бы тоже волновался, ведь отныне тебе самой придётся о себе заботиться. У меня, видишь ли, появилась семья, и впредь не смогу тратить миллионы на твоё содержание.

Она задыхается. Это тоже сюрприз.

– Ты не переживай, совсем от алиментов не отказываюсь, просто намерен сократить их вдвое. Придётся тебе поумерить аппетиты.

– Какая же ты сволочь, Удальцов! – шипит Маша мне в лицо, отступает и бросается к Дане. – А ты что молчишь? Не хочешь вразумить отца? Он же с катушек съехал!

– Значит это – правда? – обращается ко мне.

– Да.

– С чего вдруг? – Словно безразлично. Только горящий взгляд выдаёт. – Раньше такой идеи не возникало.

– Раньше были другие обстоятельства.

– Да, мать права. – Поднимается и, проходя мимо меня, бросает: – Ты настоящая скотина.

– Я не буду сидеть с ней за одним столом, – не унимается бывшая. – Папа! Этот цирк надо прекратить!

Василич хмурится. Не любит, когда дочь им манипулирует.

– Ты, Маша, сама смотри. Но они – мои гости. Так что… – Разводит руками, будто извиняясь.

Оля возвращается.

Выглядит испуганной, но уже меньше, чем вначале.

Я подхожу к ней.

– Всё нормально?

– Да.

Не смотрит на меня. Окидывает взглядом комнату. Я сразу понимаю, что ищет Даню.

Это задевает. Слегка.

– Я не собираюсь в этом участвовать. – Бывшая поднимается и проходит вслед за сыном, задевая меня плечом. – Даня, сынок!