Другие методы - Полина Ветер

Они с Сергеем чем-то похожи. Можно представить, что вот таким он станет через пару десятков лет.

– Знаешь, они с Маней тоже «по залёту» поженились. Его родители против были, царствие им небесное, не помогали, не общались даже. Кроме нас с Любой, у них никого не было. Даньку растили практически мы втроём. Серёжа всё время пропадал на работе.

Я не знаю, что мне делать с этой информацией, но перебивать не решаюсь. Вдобавок неприятно режет слух это якобы незначительное «тоже».

По залёту.

Не по любви.

Не потому что мы тянемся друг к другу, дорожим и хотим общего будущего.

А потому, что так сложились обстоятельства.

Горечь во рту заставляет сглатывать чаще.

Я – сильная. Повторяю себе это ещё раз.

– Он – трудоголик. – Пытаюсь выдавить из себя улыбку.

Видимо, за много лет это стало привычкой. Обычным образом жизни.

Не то, что я – тунеядец. Целыми днями штаны дома просиживаю.

Нужно будет вернуться к этому вопросу позже. Когда будет в хорошем настроении.

– Значит, не боишься? – прищурившись, спрашивает генерал. – Машка остынет. Она неплохая, вспыльчивая просто. Они с Серёжей давно не живут, просто для нас эта новость неожиданная, сама понимаешь.

– Да, понимаю. – Я стараюсь не отводить взгляд.

Если бы дело было только в Марии. Есть ведь ещё его сын…

Всё могло быть по-другому, на секунду осознаю я.

Мы могли бы приехать сюда с Даней.

Только от перемены мест слагаемых…

Его мать, скорее всего, смотрела бы на меня свысока, так же, как и сегодня, генерал также устраивал допрос, а Сергей…

Думаю, он бы не приехал.

Или молча сверлил взглядом, а потом я бы пожалела, что на свет родилась.

Только сейчас понимаю: ни при каком раскладе у нас с Даниилом не было будущего.

Удальцов не отдал бы меня сыну.

И это не из-за великой любви, а оттого, что он жуткий собственник.

А ещё никогда не проигрывает, даже близким родственникам.

Я чувствую его появление за несколько секунд до того, как высокая фигура появляется на террасе.

В его руках мягкий плед, который он кладёт на мои плечи, закутывая.

Садится рядом, обнимает одной рукой. Смотрит в глаза.

– Ты как?

Такой обычный вопрос, а я уже готова расплакаться.

Мне хочется уткнуться в его грудь и пропищать: «Не оставляй меня одну больше никогда!»

Но я проглатываю ком и тихо отвечаю:

– Нормально. Овощи порезала. Жива.

Сергей распрямляет спину и улыбается.

– Ну что, Василич, как там наше мясо?

– Ещё чутка, Серёжа. Минут пять дойдёт.

Я только сейчас понимаю, что за весь день ни разу не чувствовала тошноту и сейчас у меня разыгрался зверский аппетит. Наверное, напряжение и волнение так сказались на организме.

Когда готовый шашлык Удальцов раскладывает по тарелкам, я набрасываюсь на него, будто не ела как минимум неделю.

Никто не затрагивает больше тему нашего брака. Сергей с генералом обсуждают погоду, охоту. Он рассказывает про один строительный объект, из чего я заключаю, что его тесть в курсе какой-то части этого бизнеса. Может, даже в доле, хотя это не точно.

После еды я чуть расслабляюсь, и меня начинает клонить в сон, поэтому вместе с пледом пересаживаюсь в кресло поближе к огню.

Сергей потягивает виски, а это значит, что за руль он не сядет.

Скорее всего, мы останемся здесь на ночь.

Эта мысль одновременно радует и пугает.

Незнакомый дом, новые, пусть и комфортные, условия. Выпивший Удальцов.

Он, хоть и выглядит расслабленным, может поменять настроение за долю секунды.

С другой стороны, мы никогда не проводили столько времени вместе, и я наслаждаюсь тем, что могу беспрепятственно его разглядывать, натыкаясь периодически на привычный стальной взгляд.

Я вызываюсь убрать и помыть посуду, мужчины соглашаются, обсуждая неинтересные мне политические вопросы, поэтому на какое-то время снова остаюсь одна. На кухне.

Делаю глубокий выдох, когда ставлю последнюю тарелку на стол.

Слишком сильно я всё воспринимаю. Нельзя так.

Нужно поберечь нервы и здоровье, ребёнку такие всплески не полезны. Кладу руку на живот.

– Твой папа тебя любит. – Шепчу одними губами. – Просто ещё не понял этого.

Чувствую его затылком.

Слышу медленные размеренные шаги.

Не поворачиваюсь.

Сергей подходит вплотную, кладёт руки мне на талию, касается носом волос, вдыхает шумно.

– Чего ты здесь ворчишь? – мурлычет он непривычно расслабленным голосом, а я вытягиваюсь в струну.

– Просто успокаиваю ребёнка, – произношу охрипшими связками. – Чтобы не вытолкнул еду и дал отдохнуть от тошноты хотя бы один день.

– Хочу девочку. – Полушёпот вызывает во всём теле дрожь, а дыхание на затылке обжигает своим теплом. Он двигает носом по моей голове, а ладони ползут вперёд и смыкаются на животе. – Подаришь мне дочь?

От неожиданности даже всхлипываю.

Я не ослышалась?

Он пьян?

Не мог же так налакаться с одного бокала?

Поворачиваюсь.

Мне нужно видеть его глаза.

– Ты серьёзно?

В ответ лишь ухмыляется, делая крепче захват рук, придавливая к столешнице моё ослабленное тельце.

– Пострелять хочешь? – В глазах искры, и я понимаю, что люблю его вот таким: расслабленным, интригующим, возбуждающим.

И в такие моменты чувствую себя в безопасности. Счастливой.

– Пострелять?

– Ага. Из охотничьего ружья.

– Хочу.

Гулять так гулять.

Я согласна на всё, лишь бы он был рядом в этот момент.

Руки за спиной расцепляются, объятия ослабевают, и я чувствую несправедливую пустоту.

Но Сергей берёт меня за руку, и ощущение защищённости возвращается.

Мы одеваемся и выходим во двор.

Генерал настраивает нам что-то типа мишени на дальнем конце участка, Сергей проверяет оружие, заряжает его.

Он стреляет первым.

Выстрел получается смазанным, задевает мишень с краю, потрепав её картонный бок.

Грохот оглушает.

Но я нахожусь в какой-то эйфории, наблюдая за своим мужчиной, словно околдованная его чарами.

Мой.

Надеюсь, когда-нибудь всё-таки смогу произнести это вслух, ведь в душе давно уже его себе присвоила.

В тот самый день, когда случился наш первый сеанс.

Я поняла, что пропала.

А теперь испытываю одновременно боль и удовольствие от нахождения рядом с ним.

Мой.

Мой.

Мой.

Пусть эта мантра будет пророческой.

Сергей протягивает мне ружьё, выводя из транса.

Я сначала машу головой. Оно огромное и страшное. Раньше мне никогда не доводилось держать оружие в руках, если не считать таковым кухонный нож.

– Давай. – Кивает уверенно. – Тебе понравится. Я помогу.

Он встаёт за моей спиной и прикладывает ружьё к моему плечу, удерживая его своими руками. Одну мою ладонь кладёт на ствол, другую на курок.

– Вот, смотри. Ты должна прицелиться. Не торопись.

Его голос действует гипнотически, и я выполняю все команды как в бреду, не осознавая того, что делаю.

Жму на курок.

На