Другие методы - Полина Ветер

Эта женщина сводит меня с ума.

Сегодня она позволяет мне всё. Не сопротивляясь.

– Серёжа… – Эти её тихие просьбы… – Пожалуйста, сильнее…

Моё имя из её уст звучит по-другому как-то.

Я не привык, чтобы ко мне обращались по имени. Только бывшая и тесть…

Но они не в счёт.

У Оли эти буквы, сложенные в слово, будто что-то значат. Целое имя. Не просто пустой звук.

Никогда не страдал романтизмом и сопливыми мелодрамами, но в её глазах хочу разглядеть не только покорность, как в других девочках. Что-то большее. Может, потому и женился на ней.

Но всё же в нашей постели главным остаюсь я.

Я её не жалею.

Как и себя, выматываясь и выкладываясь на сотню процентов.

Даже ловлю себя на том, что делаю «для неё» больше, чем для себя, а это редкость.

Но в ответ получаю по максимуму.

Оля уже не зажимается и не строит из себя пугливую девственницу. В какой-то момент она даже чересчур раскована… Например, когда запихиваю в неё член одновременно с игрушкой или рукой пытаюсь на её клиторе «высечь огонь»…

Но меня это не раздражает.

Удивляет немного.

И я сам не понимаю, отчего это.

Никому раньше я бы такого не позволил.

Вообще никакой самодеятельности.

И снова засыпаем в одной кровати.

Я даже не осознаю, когда сжимаю её руку в своей руке, будто так правильно…

Непривычно, но правильно.

Ещё не зная, что ожидает нас утром…

* * *

Однажды в детстве, на перемене в школе, меня нечаянно ударили в живот. Мой одноклассник размахнулся и со всей силы припечатал ботинком пониже пупка, так, что от боли на какое-то время я забыла, как дышать. Он был не виноват, по сути, этот мальчишка, ведь удар предназначался не мне, а рюкзаку соседа по парте, но ощущение обиды, несправедливости наряду с диким спазмом навсегда отпечатались в моей памяти, выходя на поверхность в определённых редких случаях.

Например, когда лежала на полу нашей с Лешей кухни.

И сегодня тоже.

Я проснулась от боли внизу живота, не сразу сообразив, что со мной, кто рядом и где я вообще…

Просто стало паршиво.

Поворочавшись с боку на бок, понимаю, что лучше не становится.

Рядом спит Сергей, я вижу в темноте его фигуру на соседней половине кровати, и мне ужас как не хочется его беспокоить, поэтому я тихо поднимаюсь и направляюсь в ванную, но дойти не успеваю, чувствую, как по бедрам бежит что-то мокрое и горячее.

Кровь.

Меня приводит в ступор это осознание. В комнате темно, мужчина, с которым у нас происходила какая-то «сексуальная вакханалия» несколько часов назад, мирно лежит в кровати, в шаге от меня, а я не могу произнести ни звука или сделать хотя бы одно движение.

Так и стою перед ним, с болью в животе, кровью на ногах и не понимаю, почему это всё происходит со мной…

Было бы идиотизмом не предполагать: что-то не так с ребёнком.

Тем самым, который мне достался неимоверными усилиями, но неожиданно и при нестандартных обстоятельствах. Тем, о котором я мечтала, но не с этим мужчиной. Тем, который соединил нас вместе, когда уже казалось – всё утеряно навсегда…

В этот момент осознания я тянусь рукой к спящему мужу, который будто чувствует это заранее.

– Что? – Приподнимается, глядя на меня. В темноте не различаю черты лица, лишь по хриплому тону определяю недовольство.

– У меня болит… – Могу лишь вымолвить.

Он ловит меня, когда я уже оседаю на пол рядом с кроватью, подхватывает и усаживает себе на колени. Включает ночник.

– У тебя кровь. – Констатирует мои опасения.

Я не могу ничего внятного ответить, только мычу ему в плечо.

– Погоди. – Укладывает на подушку. – Нужно срочно позвонить Араму.

Сергей включает свет, быстро одевается, попутно набирая номер моего врача, и всё это с непередаваемым выражением лица.

Для меня всё проходит как в тумане.

Мужчина лишь накидывает куртку мне на плечи поверх сорочки, надевает сапоги на мои ледяные ноги, оборачивает пледом и несёт в машину.

Мы даже не предупреждаем хозяина дома, что покидаем его.

Мне страшно и больно, но я стискиваю зубы, чтобы не поддаваться панике и не сойти с ума от кошмарных мыслей.

Я не могу его потерять…

Только не так, не сейчас, никогда…

Ни за что…

Удальцов сосредоточенно ведёт машину, и я замечаю, что в некоторые моменты мы серьёзно нарушаем, хоть на дворе раннее утро и дороги практически пустые.

Окровавленную, обёрнутую пледом, он так и заносит меня в клинику на руках, где тут же укладывает на приготовленную каталку.

– Арам Суренович уже в пути, будет с минуты на минуту, – говорит кто-то в медицинской одежде.

Потом мне на лицо надевают кислородную маску, и я засыпаю с мыслью, что не хочу просыпаться, если «его» больше не будет во мне…

* * *

Стена – светло-зелёная.

Эта информация первой поступает в мозг после пробуждения и варится там какое-то время, как густой пузырящийся кисель.

Мне не хочется поворачивать голову или делать ещё какие-нибудь движения, чтобы окончательно прийти в себя.

Было бы идеально проспать целую вечность и не услышать слова, которые навсегда уничтожат во мне желание жить.

Второго шанса не будет.

Если я потеряла ребёнка – потеряла и Сергея.

И себя.

Потому что меня без него уже не существует. А его интерес ко мне вряд ли настолько силён, что мы можем продолжить дальше… с этого момента… будто ничего не случилось.

Да… я не так наивна, чтобы думать, что мужчина вдруг воспылал ко мне неожиданной любовью и поэтому решил жениться.

Конечно «всему виной» моя неожиданная беременность.

Но для меня это не просто «шанс привязать к себе Удальцова».

Я действительно его люблю, и нашего ещё не родившегося малыша тоже. Хоть он и похож пока на сморщенного головастика.

Я просто не знаю, как буду жить дальше…

С этой пустотой.

Лучше рассматривать стену. Она светло-зелёная и гладкая.

Господи…

Если мне сейчас кто-нибудь скажет, что его больше нет, я разобью себе голову об эту самую стену сразу! Чтобы не чувствовать больше липкого страха и боли…

Можно лежать вечность и бояться посмотреть правде в глаза. Но момент истины всё же когда-то наступит.

Поэтому решаю не «прятать больше голову в песок», тем более шея уже затекла и требует, чтобы её размяли.

Кроме этого, я вдруг ощущаю мягкое тепло в области своей ладони, будто кто-то взял и легонько сжал её.

Осторожно поворачиваюсь и натыкаюсь на стальной взгляд из-под хмурых бровей.

Неосознанно