Другие методы - Полина Ветер

Настроение падает со скоростью летящей кометы.

Особенно когда «куколка» открывает рот:

– Конечно! Это же последняя коллекция. Лёгкие и практичные! То, что нужно иметь каждой девушке в своём повседневном гардеробе!

Господи.

Лучше бы ты молчала…

Скептически оглядываю её и прикидываю в уме, перед кем нужно раздвигать такие красивые, как у неё, длинные ноги, чтобы иметь эти пуховички на повседневку…

Перевожу взгляд на Удальцова. Вывод напрашивается сам собой.

– Мы возьмём этот, – кивает он на ранее упомянутую модель светло-серого цвета. – И к нему шапку ещё.

Он сам выбирает из нескольких предложенных комплект с шарфом крупной белой вязки. Я не сопротивляюсь.

Если честно, его выбор совпал с моим. Даже без примерки.

После этого, вызвав у консультантки приступ неконтролируемого экстаза, он расплачивается и мы покидаем магазин.

По дороге заезжаем в супермаркет, где Сергей тщательно выбирает мясо и овощи, советуясь со мной скорее для проформы, а меня затапливает невероятное чувство.

Я балдею от происходящего, хоть это лишь обычный поход в магазин.

Мне хочется верить, как маленькой девочке, что это реально – жить вот так: вместе выезжать за город, покупать что-то, просто смотреть кино по вечерам, обнимая друг друга, и делиться чем-то сокровенным, потому что рядом по-настоящему близкий человек.

Алексей не был со мной близок, мы привыкли к совместному проживанию, но интересы наши часто не совпадали, поэтому каждый из нас существовал в своём мире, иногда пересекаясь друг с другом по необходимости.

С Сергеем вообще всё сложно.

Но его такие «простые» действия воспринимаются мной очень остро.

Возможно потому, что я его действительно люблю.

– Тот, к кому мы едем… он твой друг?

Сергей расслабленно ведёт машину, иногда постукивая длинными пальцами по рулю.

– Можно и так сказать.

Мы впервые проводим столько времени вместе, не занимаясь при этом сексом. Мне непривычно. И так здорово, что хочется продлить каждое мгновение на вечность.

– Нам далеко?

– Минут сорок где-то. Хочешь, можешь откинуть сиденье. – Он бросает на меня взгляд, в котором я читаю что-то странное, похожее на заботу.

Пожимаю плечами.

– Мне и так удобно.

– Когда вернёмся домой, собери, пожалуйста, все свои документы.

– Зачем? – Хмурюсь в непонимании.

– В понедельник займусь переоформлением. Раньше просто некогда было.

– Каким ещё переоформлением? – вторю ему, всё ещё не въезжая, о чём идёт речь.

– На мою фамилию.

Даже не пытаюсь сдержать возмущённый выдох.

И не спрашивает меня, может, я хотела бы девичью вернуть!

– А пентхаус свой на меня не перепишешь? – Язвительность в голосе скрыть невозможно.

– У меня нет пентхауса, – спокойно отвечает.

– Ясно.

– Тебя что-то смущает? – Скосив взгляд, замечаю сдерживаемую улыбку.

Кажется, ситуация забавляет его.

– Ну почему же… Чувствую себя золушкой… только немного потасканной. И принц для «принца» староват уже, кажись…

– Староват? – Густые брови взмывают вверх, придавая своему хозяину озадаченный вид. – Ну, утром тебя это не смущало. Ты и с таким «престарелым» постанывала, золушка моя…

Лицо заливает краска.

Трусики заливает стыд. И кое-что ещё.

– Вот я и говорю… может только подразнить… а до дела никак не доходит…

Что я несу, господи?

Блин.

Его лицо становится каменным, а потом он резко бьёт по тормозам. Останавливается у обочины и включает «аварийку».

Так быстро наклоняется ко мне, что от неожиданности вжимаюсь в сиденье.

– Ты нарочно меня в машине всегда выводишь? У тебя фетиш такой?

Мотаю головой в разные стороны, сглатывая вязкую слюну. Одновременно пронизывает страх и увлажняются трусики. Просто до неприличия. Не помню, чтобы я раньше от чего-то так текла…

Сергей так резко целует меня, что вызывает этим головокружение. Я так соскучилась по его губам, что не могу сдержать стон. Отвечаю на поцелуй рвано, одержимо, будто последний раз. Не думаю, что происходит там, за окнами его машины, мне так хорошо, просто до умопомрачения.

А мужские руки тем временем расстёгивают молнию куртки и пробираются под кофту, сжимая там мою возбуждённую грудь с зудящими сосками. Я снова «выстанываю» своё удовольствие ему в губы, еле успевая реагировать на уверенные движения.

Одна рука опускается вниз, ловко расправляется с молнией на джинсах, пробирается внутрь.

Уже откровенно не могу сдерживаться. Меня трясёт от возбуждения.

– Так и думал… – Констатирует, погрузив пальцы во влажную набухшую плоть. – Провокаторша…

Вновь целует, невероятно порочно трахая языком, ритмично погружая пальцы в меня до упора.

Требуется совсем немного времени, чтобы оглушающий оргазм настиг меня и захватил в свой мир удовольствия.

В порыве я так сильно сжимаю его плечи, что пальцы немеют.

А после этого моё расслабленное удовлетворённое тело обмякает на сиденье и Удальцов, отпустив меня, возвращается на своё место.

Отключает «аварийку» и выворачивает на дорогу.

– Я… может… ты же не… – Язык отчаянно не может выдать нормальную осмысленную фразу, заплетаясь.

– Отдыхай, девочка. Ещё полчаса ехать.

Стараюсь не думать, зачем была эта демонстрация.

С его уверенностью в себе вряд ли Сергея могли задеть мои глупые высказывания.

Но факт остаётся фактом. Его руки и губы способны довести меня до состояния умопомрачения. За несколько минут. Так что расслабленной тушкой проделываю остаток пути, изредка поглядывая на Сергея, пытаясь понять его настроение.

После того как он оторвался от меня, лицо его сосредоточено и не выдаёт никаких эмоций.

Чёртов камень.

Когда же ты наконец откроешься мне?

* * *

Василич, кряхтя, спускается с крыльца, бросив надрывающейся овчарке грозное «Фу!». Чуть прихрамывает и не торопится, старая перечница, но по крайней мере не артачится и напяливает на морщинистое лицо подобие приветливой улыбки.

Это должно было когда-то случиться.

Уже несколько недель наши с девочкой паспорта украшает фиолетовый штамп, и пора уже наконец преодолеть этот уровень – ввести её в свою жизнь, и первое, с чего нужно начать, – знакомство с родственниками.

Эти трое – вроде как близкие мне люди. Хотя иногда я отчётливо понимаю, что никогда ни с кем не был по-настоящему близок.

Не то чтобы это сильно смущало, скорее я так привык.

А вот девочка – тут другое дело.

Она то отчаянно пытается сблизиться со мной, то наоборот отдалиться на расстояние горизонта. И я сам не знаю почему, меня это одновременно радует и бесит.

Она ничего не просит.

Наоборот даже, пыталась убедить меня в нецелесообразности эксплуатации Андрея.

Наивная… Для него – смена пассажира даже на руку. Я-то могу сорваться на водителя из-за любой мелочи, правда, компенсирую потом в финансовом эквиваленте. Он даже сам признался мне, что гораздо приятнее общество моей молодой супруги, чем вид моей вечно недовольной рожи.

Сукин сын.

Уважаю его за прямоту. Единственный человек адекватный в моем