Король Сапфир - Сильвия Лайм

Опять пощелкала пальцами, подзывая ближайшую прислужницу. Та приблизилась и склонила голову.

— Ты все поняла? — строго спросила повелительница.

Девушка склонилась еще ниже и через мгновение развернулась и исчезла, поспешив исполнить приказ.

— У вас… прекрасная коммерческая хватка, — только и смогла прокомментировать я. — Не беспокойтесь, я сделаю, как вы скажете, Имрая. Скажите, я же могу звать вас по имени?

Женщина расцвела на глазах. Хотя. казалось бы, цвести было уже некуда. И так все лепестки с тычинками распушились.

— Конечно, моя дорогая Александра! После сегодняшнего нашего судьбоносного знакомства я уже вся ваша, клянусь! — она звонко расхохоталась и вновь пощелкала пальцами. К ней приблизилась очередная бедняжка. — Распорядись, чтобы подготовили праздничный ужин. Сегодня Великая Иви изволит провести время со мной.

Та низко поклонилась и тоже отправилась исполнять приказ.

— Ну что вы, не стоило, — пробормотала я. не зная, можно ли соглашаться. — Я только сегодня прибыла к вам.

— Вот и замечательно. Мой муж же еще не приглашал тебя?

— Нет.

— Ну, кто не успел, тот опоздал, — хмыкнула она, похлопав меня по коленке. — До сих пор не верится, что передо мной сидит тетраплексная колдунья. С ума сойти! Пусть и с не раскрытым до конца даром.

Я аж чуть не подавилась.

— Откуда вы знаете?

Она улыбнулась.

— О, не удивляйтесь, дорогая, я же хотела рассказать вам, почему вы обожглись о фальмерит.

— Да-да, — закивала я поспешно. — И, может быть, перейдем на «ты»?

— Буду безмерно счастлива! — воскликнула третья жена, распахнув большие вишнево-карие глаза. Интересный цвет… — Так вот, фальмерит. Он не просто так является самым дорогим металлом в мире. И не просто так наша экономика считается очень устойчивой, несмотря на то, что под землей почти ничего не растет само по себе, и мы ведем очень слабую торговлю с другими империями. Вся наша сила именно в фальмерите, моя дорогая. В этом нет никакого секрета, это известно и фер Шеррадам, и Неро. И, конечно, Райя-нору, будь он неладен.

Под ребрами сдавило, под кожу проник отравленный холод страха и… тоски.

— Но к сожалению, наш прекрасный фальмерит обладает еще одним удивительным свойством, — продолжала повелительница. — Он увеличивает силу чарогненных магов. Многократно увеличивает.

Я нахмурилась.

— Не знаю, успел ли рассказать тебе об этом мой любимый муж, но именно поэтому нам так и требуется поддержка Великой Иви. Без тебя счет идет на дни.

— Счет? — не поняла я. — Какой счет?

Имрая невесело усмехнулась.

— Счет, когда Райя-нор объявит нам войну. Или даже нападет без всяких предупреждений. Огненной империи нужен фальмерит, чтобы раздавить Айремор и Подлунный цветок, которые объединились против нее. На одного чарогника сейчас приходится три чаровоздушника и десять чароводных. Огненные — самые сильные. Но их меньшинство. С фальмеритом их сила вырастет десятикратно. И победить Райя-нора будет невозможно.

Третья жена бросила на меня тяжелый взгляд. На этот раз она не улыбалась.

— Он уничтожит все империи, подмяв их под себя. И весь мир превратится в одно сплошное Стеклянное побережье.

Я вспомнила эту страшную историю. И похолодела.

Покачала головой.

— Не верю, что Райя-нору это нужно.

— Он зверь. Чудовище Огненной луны.

С каждым словом «некоролевы» мне становилось все хуже.

Похоже я оказалась в центре конфликта, в котором одна единственная моя смерть — это было бы меньшим из зол. Начиналась война на четыре магических государства. И мне уготовили место щита для Стального. Но даже если я сыграю эту роль, это не остановит трагедию. Либо Сициан уничтожит королевство Лоранеша, завладев фальмеритом, чтобы защитить себя, либо Эфир вместе с Тирресом, объединившись, сотрут Сициана и его империю с лица земли, мстя за прошлые обиды.

А я-то хотела просто сбежать. И найти лекарство от вампиризма.

Меня начало подташнивать от накатывающего ужаса.

— Иви, вам плохо? — ахнула сбоку Тифия, снова падая на плиты возле моих ног.

— Хватит, колени разобьешь, — глухо ответила я, получив мокрым шершавым языком в щеку. Машейр взмурлыкнул, и мне стало чуточку лучше.

— Александа, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Имрая беспокойно. — Наверно ты не оправилась от ожога. Нужно все же вызвать лекаря.

— Да нет, все в порядке, — покачала я головой. — Просто слишком много информации за раз. — Зови меня Сашей, Имрая. Так зовут меня друзья, — я постаралась улыбнуться.

— О, с удовольствием!

— И ты не договорила, почему все же я обожглась. И какое это имеет отношение к тому, что моя сила Иви не раскрыта.

Не хотелось бы, чтобы об этом узнавали все, кого я буду встречать здесь.

— Так связь-то прямая, моя дорогая. Фальмерит действует на всех чарогненных магов. Но те, кто приняли свою силу, получают ее прирост. А те, кто по какой-то причине отрицают огонь, обжигаются. Сила вспыхивает в них, но они не могут ею управлять. И получают боль. Как только ты научишься, это пройдет.

Успокоила, нечего сказать.

— А что если я боюсь огня и никогда не приму его? — тихо выдохнула, сама не до конца поверив в то, что признаюсь в этом случайной знакомой.

Но Имрая неожиданно вздохнула, посмотрев вдаль.

— Примешь. Таков путь любого чаровника. Нельзя отталкивать то, что было даровано тебе богами.

— А если нет? — с нажимом спросила я, и перед глазами вспыхнул образ сгорающего микроавтобуса.

Боль.

Страх.

Шипящая плоть и сгорающие волосы.

— Тогда умрем все мы, — ответила она вдруг стихшим голосом, глядя на меня спокойно и грустно. — А потом и ты. Не потому, что ты не исполнишь какой-то там долг перед Лоранешем или Стальным троном. Не потому что не сделаешь того, ради чего муженек тебя сюда затащил, — хмыкнула она будто немного извиняющимся тоном, но потом снова перестала улыбаться. — А в первую очередь потому что каким-то неведомым образом земля убирает со своего лона тех, кто не исполняет предначертанное. У каждого существа в этом мире есть своя цель. Даже у комара, который должен пить кровь. Видишь ли, он сдохнет, если не сделает этого. Если решит, что лучше пить нектар из цветов. Нектар — это не его роль, моя дорогая, как бы она ни была хороша. Так же и у людей. Художник зачахнет, если не будет рисовать. Музыкант — если похоронит свою музыку внутри зачерствевшего сердца. И чаровник загнется, если не будет творить свою магию. Рано или поздно, но магия сожрет его изнутри, а земля сама уберет такую бракованную особь со своего тела.

Звучало жутко, но я решила вслух это не озвучивать.

— Извини,