Землянки для вымирающей расы - Катарина Гросс

У альдарцев в традициях были случаи, когда они собирались и делали что-то вместе: работали, решали проблемы. Были семьи с большим количеством детей, это потом нам пришлось приспособиться и научиться держать дистанцию друг от друга, но природу не изменить, мы социальные особи, которым, как и всем нужно общение, коммуникации, — закончил он свой печальный монолог.

Узнав проблему расы с этой стороны, я смогла уже по-другому оценить поступки доктора, и первого кандидата, который чуть не надругался надо мной. Мне стало жаль всех альдарцев, которые из слов Гарда вынуждены жить в одиночестве и изоляции, поэтому я интуитивно подалась ближе и погладила его по руке, стараясь приободрить:

— Ничего, так будет не всегда. Уверена, что все изменится к лучшему.

От моего невинного жеста он сначала вздрогнул, будто от испуга, а потом застыл и напрягся так, что вздулись мышцы не только на руках и плечах, но и шее. Ардалец посмотрел на мою руку, застывшую на его предплечье и сказал:

— Вы знаете, что так делать нельзя? Это может быть опасно для вас. У нас так не принято.

— А как у вас принято показывать поддержку и сочувствие? — удивилась я его реакции.

— Словами.

— Это потому что все боятся получить отравление? Но доктор сказал, что у меня иммунитет от вашего яда, значит, мне можно к вам прикасаться? — уточнила я.

— Вам можно. Но я привык, что все держатся от нас на расстоянии, а то и вовсе обходят стороной, а уж, чтобы пытались дотронуться, для меня это ново. Даже нахождение на таком близком расстоянии мне не привычно, а осознание, что кто-то без вреда для себя может касаться, дает мне такую почву для фантазий… — он не договорил, прикрыл глаза, будто бы уже фантазировал на тему прикосновений. — Доктор Зельн говорил, что вы родом с дальней планеты и воспитаны в других традициях, но я не предполагал, что они смогут произвести на меня такое впечатление, — поразился он новому опыту.

— Надеюсь приятное?

Я вдруг на секунду представила его одиноким деревом, стоящим под палящим солнцем, а вокруг до горизонта простирается пустыня. Потом представила, как единственная капли дождя, случайно упавшая с неба, коснулась его иссохшей ветки и дерево с наслаждением впитало ее внутрь не оставив и следа, а потом дождь бесчисленными потоками начал струиться по гладкому стволу и проникать в корни, давая возможность этой, казалось бы, безжизненной коряге вновь зазеленеть и расправить крону. Представила какой восторг испытает Гард, когда я пальцами, словно живительной влагой по сухому дереву, проведу по его мощной груди, коснусь плеч и запущу пальцы в его шикарные волосы. От картины как он напряжется, а потом глубоко задышит, прикрыв глаза от блаженства, у меня даже прилила кровь к щекам и так захотелось повторить это наяву.

— Знаете, несмотря на то, что мы альдарцы облачены в защиту (специальные ткани, перчатки) в первую очередь, чтобы обезопасить других от своего воздействия, с нами все равно не спешат сближаться. Никто не стремиться водить дружбу или просто иметь приятельские отношения. А вы интересуетесь мной, задаете личные вопросы. Это очень необычно для меня, — говорил он и смотрел на меня своими черными глазами.

— А я не могу представить свою жизнь в изоляции, — также, не отводя взгляд от него, ответила я. — Со мной с рождения всегда была моя семья и семья моей близкой подруги. Мы очень дружны, всегда поддерживаем друг друга и даже жили в соседних квартирах. А на работе меня всегда окружают множество детей, которых я учу и коллег, с которыми вместе работаю. Мне искренне жаль вас и всю вашу планету.

Мы сидели и смотрели друг на друга, молчали, каждый думая о своем, и не было в этом молчании никакого неудобства. Понимая, что инициативы от Гарда не дождусь, я решила на несвойственный для себя поступок.

— Гард, снимите свои перчатки, — попросила.

Он опустил взгляд на свои ладони, облаченные в массивные перчатки, потом пристально посмотрел мне в глаза и, немного помедлив, будто давая мне время передумать, отщелкнул крепления, фиксирующие их к рукавам комбинезона и стянул с рук. Его большие крепкие руки с толстой темно-синей кожей беспокойно лежали на коленях ладонями вверх. Я медленно и аккуратно дотронулась до них сначала кончиками пальцев, а потом медленно провела дальше и положила свои ладони в его. Они были горячими и грубоватыми, но приятными на ощупь. Мои ладошки со светлой кожей утонули в темно-синих руках Гарда. Он внимательно смотрел на наши сложенные руки и молчал, а потом аккуратно сжал мои ладони в своих и даже, как будто с облегчением, выдохнул. Большим пальцем поводил по моей коже и, не отводя взгляда от наших рук, шепотом сказал:

— Я знаю какова на ощупь трава Альдариона, земля и вода родной планеты, мои пальцы помнят твердость металла оружия и даже кровь и плоть уничтоженных врагов, но я еще никогда в жизни не ощущал такой теплой и нежной кожи самки.

Потом он поднял глаза на меня и спросил:

— Можно я потрогаю ваши волосы?

Я кивнула, а он как ребёнок с интересом стал ощупывать мою косу.

— Расплети ее, — попросила я.

Он стянул мою резинку и начал медленно и аккуратно расплетать локоны.

— Они такие мягкие и податливые, — шепотом, как будто это было не для всех, интимно, только для него, произнес он.

Его прикосновения были простые, даже какие-то наивные, но для меня они казались такими сексуальными. А когда он перевел свой восхищенный взгляд и пристально посмотрел мне в глаза, то казалось, что под этим взглядом я и вовсе начала плавиться, столько в нем было восхищения и желания. Испугавшись собственной реакции, которая рождалась где-то внизу, я встала с постели и отошла на шаг в сторону.

— Я напугал вас? — удрученно спросил он. — Я сильно тороплюсь? Я увлекся. Я даже не предполагал, что это может быть так приятно, что мне не захочется останавливаться.

— Нет, не вините себя, вы ничего страшного не сделали, я больше испугалась собственной реакции на ваши действия.

— Вам было неприятно?

— Нет, конечно, мне не было неприятно.

Наш неудобный диалог прервал звонок, поступивший на коммутатор командора. Принимая этот звонок, Гард сразу изменился: встал в центре комнаты, отвечал громко, резко, как человек привыкший приказывать и подчинять. Раздав какие-то команды на незнакомом мне языке, он повернулся ко мне.

— Мне нужно идти, простите. Ангелина мне было очень приятно с вами пообщаться и я был бы счастлив если разрешите мне придти к вам вновь, — и не дождавшись