Землянки для вымирающей расы - Катарина Гросс

— Его можно трансформировать во что угодно: стол, стул, полку, даже можно сделать еще одну кровать, — пояснил он.

— Здорово. Тогда, может вы сделаете пока из него стол, и останетесь со мной на ужин? — предложила я, потому что захотелось продолжить наше общение и тем самым сделать ему приятное.

— Я был бы рад этому, — улыбнулся Гард и принялся за создание стола. Консистенция этого вещества была совершенно для меня не понятной. Вроде бы легкой пластичной, которая легко поддавалась изменению, но в то же время, будто бы имеющая определенную память, потому что при вытягивании, например, удлинилось сразу прямоугольником с ровными углами, поэтому создание изящных интерьерных вещей из этого трансформера было невозможным. Я внимательно следила за его работой и любовалась им в действии и пока он трансформировал вещество, придавая ему форму стола, я решила заполнить молчание интересующими меня вопросами:

— Гард, а ты далеко живешь от этой станции?

— Живу? — удивился он вопросу. — У меня есть дом на Альдарионе, но я там не живу. Основное свое время я провожу в Управлении Галактического флота, так как основная часть военных являются альдарцами, то у нас персональные кабинеты, в которых мы не только работаем, но и проводим свободное время. Но больше всего мне нравиться выполнять поручения командора вне Управления, когда провожу время на просторах космоса или высаживаюсь на планеты.

— А чем занимается военный флот Галактического Совета?

— Все время забываю, что вы с Земли, поэтому не знаете простых вещей, — чуть улыбнулся он. — В Галактическую Федерацию входят множество планет, которые подчиняются общим законам и имеют общий военный флот. У нас те же функции, что и у любой армии: защита членов Федерации от внешних угроз, от внутренних нападений и предотвращении войн между участниками, а также борьба с пиратством.

— А где находится здание военного флота? Непосредственно ваш рабочий кабинет где? Далеко от того места, где мы сейчас находимся?

— Сейчас попытаюсь показать, — он ввел что-то на своем наручном компьютере, и прямо по середине комнаты сформировалась голографическое трёхмерное изображение Вселенной. — Вот здесь находимся сейчас мы, — он указал на огромное многоуровневое и многосекционное здание. — Станция 1284 висит на орбите одной из планет сектора 1284. Вот тут, — он прошел прямо сквозь изображение на его другой конец. — Штаб Галактического Совета, а рядом и Управление военным флотом.

— Так далеко?

— Вовсе нет. До вас на сверхзвуковой скорости четыре галактических часа.

Я как завороженная смотрела и на фантастическую голограмму планет, которая по велению командора меняла масштаб, и на самого командора, который своей необычностью, казался мне просто фантастическим.

— Почему вы до сих пор не снимаете перчатки? — спросила я, потому что мне вновь захотелось ощутить его пальцы в моих волосах.

— Я так привык жить в перчатках и не пользоваться своими органами осязания, что совсем забыл, что они у меня вообще есть, — улыбаясь, ответил он и снял перчатки, в ответ я тоже улыбнулась.

В мою палату через автоматически открывающуюся дверь влетела парящая платформа со стандартным ужином. Гард установил ее на изготовленный стол и стал открывать контейнеры с разноцветными пюре.

— Скажите, все едят только такие пасты? — спросила я.

— Пока мы находимся на орбите, то да, но, когда спускаемся на планеты, то там есть разнообразные кухни с разных планет. А что вы любили есть на Земле? — спросил он.

— Шашлык. Кусочки мяса с пряными специями приготовленные на углях. М-м-м. Все бы отдала за один кусочек шашлыка, — облизнув губы, мечтательно ответила я.

Гард внимательно смотрел на меня, особенно не сводил взгляда с моих губ.

— Знаете, а я бы сейчас все отдал за то, чтобы попробовать на вкус ваши губы, — опять перейдя на шепот проговорил советник.

— Так не отказывай себе в этом, — в его манере прошептала я, заглянул прямо в его черные глаза.

Что-то прочитав в моем взгляде, он потянулся сначала к моему лицу руками. Нежно прикоснулся к щекам, потом, удерживая лицо в своих больших ладонях, обвел большим пальцами губы, как бы стараясь почувствовать их упругость, а затем медленно наклонился к ним для поцелуя. Он нежно прикасался к моим губам, будто пробуя неизвестную пищу из ложки. Это было необычно, поэтому я решила показать, как привыкла целоваться я. Ухватила его за стальные плечи, плотнее прижалась к его губам и ворвалась в его рот языком. В ответ он застонал и повторил мои действия. Наш поцелуй из робкого перерос в страстный. Я запустила свои пальцы в его густые жесткие волосы, он повторил за мной. Так мы целовались, пока он не прервал поцелуй и не прорычал с сожалением:

— Ты как нектар, такая же пьянящая и от которой невозможно оторваться. Боюсь, если я сейчас не остановлюсь, то позже не смогу остановиться вовсе.

Мы еще немного посидели, глядя друг другу в глаза, потом я подалась вперёд и прижалась к его груди, а он сначала неуверенно, робко, но нежно обнял в ответ.

— Ангелина, выбери меня, — обратился он тихо, а мне прижавшейся ухом к его груди, слышались приятный моему слуху рычащий бас и стук его сильного сердца.

— Придёшь завтра?

— Прости, Ангелина, служба. Я прилечу к тебе сразу, как только смогу освободиться, — заверил он.

— Я буду ждать.

— Мне приятно это слышать, я тоже буду стремиться к тебе как можно быстрее.

Время до возвращения командора пролетело для меня незаметно, потому что я была погружена в изучение традиций Альдариона в планшете. Оказалось, что если находилась подходящая особь женского пола и благополучно беременела, вынашивала и рожала маленького альдарионца, то с малышом в декрете сидел его отец, при этом соблюдая все меры предосторожности. Он освобождался от всякой государственной службы и занимался воспитанием своего ребенка вплоть до начала его полового созревания. Обычно это происходило в десятилетнем возрасте, потому что с этого времени детская кожа начинала вырабатывать яд и нахождение с ним становилось опасным. С этого возраста для подростков и в дальнейшем для всех взрослых существ начиналось самое ужасное, по моему мнению, время. Их полностью изолировали, затягивали в специальные комбинезоны и начинали обучение. В качестве учителей выступали разнообразные программы и искусственные интеллектуальные системы. Так начинался их путь одиночества и изоляции, и продолжался до сдачи общеобязательных экзаменов и поступления на службу. Мать же совершенно не принимала никакого участия в воспитании своего ребенка и в жизни маленького альдурионца совсем не появлялась.

Я так увлеклась получением новой информации и переживанием