Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

света. Она не понимала, что это. Не понимала, почему Кайрен побледнел. Не понимала, почему у Селесты при словах о магии в глазах появилось не только подозрение, но и жадное ожидание.

Зато понимала: если сейчас её начнут рассматривать как опасность для рода, Ноэль снова станет удобным поводом. «Жена изменилась, мальчик рядом, магия вспыхнула, надо защитить дом». Красивое название для старого желания убрать ребёнка.

— Леди Селеста, — сказала Арина, — если я когда-нибудь начну пользоваться запретной магией, надеюсь, результат будет внушительнее, чем попытка накормить ребёнка завтраком.

— Вы смеётесь над тем, чего не понимаете.

— В этом доме все говорят мне, что я чего-то не понимаю. Может, составим очередь? Будете первой после мужа.

Селеста прищурилась.

— Вы правда думаете, что дерзость спасёт вас на совете?

— Нет. Но она помогает не уснуть во время угроз.

Кайрен резко обернулся к ней.

В его взгляде было ясное: «Замолчите». Арина почти ответила взглядом: «Попробуйте сами прожить это утро». Но прикусила язык. В конце концов, она действительно могла наговорить лишнего. Уже наговорила достаточно, чтобы совет рода прибыл через три дня и, вероятно, захватил с собой весь комплект неприятностей.

— Разговор окончен, — сказал Кайрен.

Селеста посмотрела на него долго.

— Ты зря прячешь от меня то, что всё равно увидят другие.

— Выйдите.

На этот раз она подчинилась.

Плавно поклонилась, задержала взгляд на рукаве Арины и закрыла дверь. Тихо. Почти ласково. От этого стало хуже, чем если бы хлопнула.

Арина повернулась к Кайрену.

— Теперь можно спросить?

— Нет.

— Как неожиданно.

— Вы никому не показываете знак.

— Я даже не знаю, что это за знак.

— Именно поэтому молчите.

— Милорд, я, конечно, ценю ваш стиль общения: коротко, властно, сразу хочется бросить в вас подсвечником. Но если на моей руке появилось нечто, от чего вы побледнели, а ваша родственница готова обвинить меня в тёмных интригах, я имею право хотя бы на две фразы объяснений.

Кайрен посмотрел на дверь, затем вернулся к столу, взял написанный отказ от прошения и спрятал его в кожаную папку.

— Родовой отклик.

— Уже одна фраза. Плохо, но начало есть.

— У драконьих родов есть магия признания. Не у всех. Не всегда. В сильных домах камень, кровь и клятва иногда отвечают тем, кого считают частью рода.

— Камень, кровь и клятва, — повторила Арина. — Очень уютный семейный набор.

— У Элиры такого отклика не было.

— Вы уже сказали.

— Не было и не могло быть.

— Почему?

Он выдержал паузу.

— Потому что наш брак был договором. Холодным, политическим, без взаимного принятия.

Арина невольно посмотрела на кольцо.

— А сегодня он вдруг решил, что я своя?

— Не он.

— Тогда кто?

Кайрен посмотрел на неё так, будто вопрос был опаснее ответа.

— Дом.

За окном снова скользнула крылатая тень. Арина с трудом удержалась, чтобы не обернуться. В этом мире даже стены, кажется, имели мнение. Причём, судя по всему, теперь это мнение портило ей жизнь.

— Замок поставил мне отметку «временно допущена»?

— Не шутите.

— Я шучу, когда мне страшно. Привыкайте, если собираетесь держать меня под наблюдением.

— Я не собираюсь привыкать.

— Очень жаль. Я только начинала думать, что у нас есть перспектива семейного общения.

Кайрен тяжело провёл рукой по краю стола.

— Селеста не должна знать о знаке до совета.

— Она уже подозревает.

— Подозрение не доказательство.

— Вы говорите как человек, которому часто приходится объяснять очевидное упрямым родственникам.

— Вы не представляете как часто.

Эта фраза вырвалась у него почти незаметно, но Арина услышала. И впервые с момента их знакомства в голосе Кайрена мелькнуло нечто живое. Усталость. Раздражённая, старая, давно знакомая. Не к ней. Ко всему дому.

— Милорд, — сказала она осторожнее, — если знак опасен, почему он появился именно после отказа от прошения?

Кайрен поднял глаза.

— Хороший вопрос.

— Не звучите так удивлённо. Я умею не только портить завтраки.

— Дом Морвентов признаёт действия, укрепляющие род.

— Я отменила попытку убрать ребёнка.

— Вы подтвердили волю оставить Ноэля здесь.

— И замок решил, что я молодец?

— Замок решил, что вы сделали то, что должна была сделать жена Морвента.

Слово «жена» повисло между ними.

Неловкое. Чужое. Слишком личное для кабинета, где на столе лежали карты, печати и её прежняя подпись под мерзким прошением.

Арина отвела взгляд первой.

— У вашей родовой магии странное чувство времени. Можно было бы вмешаться до того, как мальчика поселили в северном крыле.

Лицо Кайрена снова стало закрытым.

— Магия не заменяет людей.

— Жаль. Иногда люди справляются хуже.

Он хотел ответить, но промолчал.

Может, потому что спорить было не с чем.

Потом подошёл к двери и открыл её.

За порогом стояла Ровена.

Слишком близко.

Арина подняла брови. Служанка побледнела, но не отступила.

Кайрен тоже увидел.

— Ровена.

— Милорд, я ждала распоряжений леди Элиры.

— С этого часа ты будешь сопровождать миледи.

Арина повернулась к нему.

— Простите?

— Ровена будет рядом с вами в доме.

— То есть следить.

— Да.

Какая обезоруживающая честность.

Ровена опустила глаза.

Арина медленно сложила руки на груди.

— А если я захочу пройтись одна?

— Не захотите.

— Вы очень уверены в моих желаниях для мужчины, который знаком с новой мной меньше полудня.

— Я уверен в рисках.

— Риски — это я?

— В том числе.

Она почти вспыхнула, но остановилась.

Потому что он не сказал это с презрением. Не как оскорбление. Как факт. И, возможно, был прав. Женщина, которая за одно утро изменила поведение, отозвала прошение, получила странный родовой знак и разозлила Селесту, действительно была риском.

Для всех.

Для себя особенно.

— Хорошо, — сказала Арина. — Ровена так Ровена. Но если уж за мной следят, пусть это будет с пользой.

Ровена насторожилась.

— Миледи?

— Ты покажешь мне детскую снова. Потом гардероб Ноэля. Потом кухню. Потом кладовые. Потом книги расходов по северному крылу.

Ровена подняла глаза так резко, будто Арина попросила ключи от драконьей пасти.

Кайрен прищурился.

— Зачем?

— Хочу понять, как мальчик с положенным содержанием оказался в холодной комнате, старой куртке и с пустой тарелкой. Или у вас в роду так принято: сначала не замечать, потом удивляться совету?

Кайрен не ответил сразу.