Брат моей подруги - Виктория Вашингтон

с учебой. Не переживай и прекрасного тебе дня.

Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Телефон выпал из рук на линолеум. Из моей груди вырвался сухой, надрывный всхлип.

Даниэль молча подошел сзади. Он не обнял меня. Он обхватил мои плечи, прижимая спиной к своей твердой груди, фиксируя свою победу. Теперь я была повязана с ним не только долгом, но и общей ложью.

— Умница, — прошептал он мне в макушку. — Видишь, как это просто? Ложь — это тоже валюта. Скоро привезут препараты. Иди умойся. Ты должна выглядеть достойно, когда твоя мать откроет глаза.

Я стояла в его руках, чувствуя себя абсолютно мертвой. Мать будет жить. Но цена этой жизни — стена, которую я только что начала строить между собой и Софи под диктовку её брата. Даниэль получил всё: мою покорность и мою тайну, которая теперь будет выжигать меня изнутри.

Я была «вещью». И в этом стерильном коридоре я поняла: самое страшное — это не его гнев. Самое страшное — это то, что теперь он единственный, кому я могу сказать правду. Потому что правду о том, кем я стала, не должен знать больше никто.

Время в больничном коридоре превратилось в вязкий кисель. Лекарства привезли быстро — люди Даниэля работали с пугающей эффективностью. Маму увезли на процедуру, и я осталась сидеть на жестком пластиковом стуле, чувствуя себя пустой оболочкой. Даниэль не ушел. Он стоял у окна, изучая ночной город, и его силуэт казался вырезанным из ночного неба — таким же темным и холодным.

Тишину отделения нарушил звук торопливых шагов. Я подняла голову и похолодела.

Райан.

Он бежал по коридору, растрепанный, в расстегнутой куртке, с лицом, на котором застыла маска праведного беспокойства. За его спиной маячила его мать, миссис Берк — одна из старших медсестер отделения. Видимо, это она позвонила ему, как только увидела знакомую фамилию в списках критических пациентов.

— Элин! — Райан подлетел ко мне, тяжело дыша. Он попытался схватить меня за руки, и я инстинктивно отпрянула. — Элин, мама сказала… Боже, я так испугался. Прости, что меня не было рядом, я…

Он осекся. Только сейчас он заметил фигуру у окна.

Даниэль медленно, почти лениво повернулся. В его взгляде не было ярости — там было нечто худшее. Безмерное, ледяное презрение. Так смотрят на насекомое, которое посмело влететь в комнату.

— А это еще кто? — Райан нахмурился, переводя взгляд с Даниэля на меня. В нем проснулся самец, почуявший конкурента, но он явно не понимал масштаб угрозы. — Что он здесь делает?

— Райан, уходи, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. — Пожалуйста, просто уйди.

— Уйти? — он возмутился, делая шаг ко мне. — Элин, я пришел помочь! Мам, — он обернулся к миссис Берк, — скажи врачам, чтобы сделали всё возможное, мы заплатим, я найду деньги…

Миссис Берк стояла чуть поодаль, и в отличие от сына, она будто узнала Даниэля. Она была бледной, как халат, который носила. Она пыталась схватить сына за рукав, но Райан, окрыленный собственным благородством, её не слушал.

— Помочь? — голос Даниэля разрезал воздух, как лезвие гильотины.

Он сделал один шаг вперед. Всего один, но пространство в коридоре словно схлопнулось. Райан непроизвольно отступил назад, его напускная уверенность дала трещину.

— Ты опоздал, — Даниэль подошел вплотную к Райану. Он был выше, шире в плечах и неизмеримо опаснее. — На несколько часов и на несколько миллионов.

— Слушай, мужик, я не знаю, кто ты такой… — начал было Райан, пытаясь вернуть голос, но Даниэль перехватил его запястье. Это было сделано так быстро, что никто не успел моргнуть.

— Я — тот, кто был рядом, пока ты пропивал остатки совести в баре, — прошипел Даниэль. Он не кричал, но от его шепота у меня волосы на теле встали дыбом. — А ты? Ты — просто ошибка, которую я сейчас исправлю.

— Отпусти его! — выкрикнула миссис Берк, подбегая к ним. — Пожалуйста, господин Дрейк, он не знал…

Райан замер. Фамилия «Дрейк» подействовало на него как ведро ледяной воды. Вся его спесь испарилась, сменившись животным страхом. Он посмотрел на меня, ища поддержки, но я не могла пошевелиться. Я видела в его глазах то же самое, что видел Даниэль — слабость. Жалость.

— Твоя мать — хорошая медсестра, — Даниэль наконец отпустил руку Райана, брезгливо вытирая ладонь о платок. — Будет обидно, если ей придется искать работу в другом штате из-за того, что её сын не умеет держать дистанцию.

— Даниэль, хватит, — я поднялась со стула, голос дрожал. — Райан, уходи. Ты здесь не нужен. Совсем.

Райан смотрел на меня так, будто я его ударила. Но правда была в том, что его ударил мир, в который он пытался играть, не имея козырей.

— Элин… ты… с ним? — выдавил он, глядя на мою руку, которую Даниэль тут же властно перехватил, притягивая меня к себе.

— Она со мной, — отрезал Даниэль. — И больше не смей приближаться к ней или к этой больнице. Твоя квота на ошибки исчерпана.

Миссис Берк буквально за руку утащила сына в сторону лифтов. Райан уходил, оглядываясь, и в его взгляде была смесь ненависти и осознания собственного ничтожества.

Я осталась стоять, прижатая к боку Даниэля. Его сердце билось ровно. Никакого волнения. Для него это было даже не столкновение — так, мелкая помеха на пути.

— Видишь? — он повернул меня к себе, заставляя смотреть на пустой коридор. — Вот цена твоего прошлого. Жалкие попытки спасти то, что уже мертво.Разве такое ничтожество, как он, стоило слез Софи?

— Ты чудовище, — прошептала я.

— Я — единственное чудовище, которое держит тебя на плаву, Элин, — ответил он, и в его голосе впервые проскользнула пугающая нежность. — Привыкай.

13

Остаток ночи прошел в полузабытьи. Даниэль больше не проронил ни слова. Он просто сидел в кресле в углу коридора, отгородившись от всего мира экраном своего телефона, но я кожей чувствовала его присутствие. Он был как темная материя — невидимый, но удерживающий всю мою вселенную от окончательного распада.

К рассвету прилетели новости, которых я ждала как спасения: кризис миновал. Состояние мамы стабилизировалось. Врачи, еще вчера выглядевшие как тени, теперь суетились вокруг неё с утроенной энергией. Я