После развода. Я тебя не отпускал - Валерия Иванова

у меня, превратились в свалявшуюся седую паклю. Она выглядит худой и изможденной. Кожа желтого оттенка. Одета в какие-то лохмотья. Сердце сжимается от боли и несправедливости.

В детстве мне казалось, если я буду себя хорошо вести, учиться, то она полюбит меня больше, чем алкоголь. Я старалась изо всех сил. Но меня она так и не полюбила. Мне понадобились годы, чтобы понять, что моей вины в этом не было. Я была действительно хорошим ребенком, а она была отвратительной матерью.

— Таина? — спрашивает с дрожью в голосе, кутаясь в халат. — Я не знала, что ты приедешь. Таечка моя… Какая ты красивая, — она делает несколько шагов ко мне и останавливается, не решается дотронуться.

Я и не хочу этого.

— Привет, — говорю я.

— Как ты? Давай я чайник поставлю? Сейчас-сейчас, — она поворачивается, но ее шатает, она хватается за стену, чтобы не успать.

Я кривлюсь в отвращении.

— Ты что, пила?

— Нет, что ты. Я уже год не пью, — говорит она.

Я ей не верю. Я столько раз уже слышала эту сказку. Делаю несколько шагов внутрь, Джерри снова рычит.

— Джерри, свои. Дай ему руку понюхать, он перестанет рычать.

Я никогда не боялась собак, сажусь на корточки и протягиваю псу ладонь. Он смотрит то на меня, то на протянутую руку, а потом осторожно начинает обнюхивать, через пару мгновений тычется мокрым носом. Я глажу его по спутанной шерсти.

— Хороший мальчик, красавчик, — воркую над ним.

А потом встаю, иду за матерью на кухню. Здесь обстановка не лучше. Подхожу к окну и настежь открываю, впуская свежий воздух.

— Почему в доме так грязно? — спрашиваю, прислоняясь к столешнице.

— Да что-то как-то руки не доходят убрать, — нервно смеется. — Все думаю: завтра надо убрать, а сил нет.

— Понятно.

Мама сжимает кухонное полотенце в руке, ее глаза блестят от слез.

— Я так рада, что ты приехала, доченька. Ты надолго?

— Не знаю еще. Думаю, на пару дней точно.

— Это прекрасные новости. Самые лучшие. Я так скучала по тебе, Таина.

Я саркастично улыбаюсь: так скучала, что заметила мой отъезд в универ через две недели.

— Твою комнату я не трогала. Можешь там расположиться.

— Спасибо. Я пойду переоденусь.

Я выхожу в коридор, беру чемодан и качу в «свою» комнату. Захожу внутрь, тут, в отличие от других комнат, довольно чисто, только слой пыли. Прячу драгоценности, что увезла с собой. Достаю из чемодана шорты, футболку и белье, иду в душ. У нас туалет и ванная на улице. Сейчас тепло, значит, надо идти в летний душ. Я захожу внутрь и быстро ополаскиваю дорожную пыль с себя.

А потом на меня накатывает паника. Что я делаю? Зачем я сюда приехала? Здесь для меня ничего нет! Лучше бы сняла себе квартиру где-то в области, зачем сюда вернулась? А мама… Она выглядит просто ужасно. Это картина того, как человек может опуститься на самое дно. Мне до дрожи становится страшно, что меня тоже ждет такое будущее. Нет, я завтра же отсюда уеду!

Наспех вытираюсь и надеваю домашние вещи, иду обратно в дом. На кухне нахожу записку, что мама пошла в магазин, скоро придет. Иду в комнату и первым делом проверяю драгоценности, все на месте. Достаю из сумки телефон, включаю и просто шалею от того, сколько у меня пропущенных звонков и сообщений. Двадцать три раза мне звонил Дамир и сорок два раза Карим. От мужа больше ста сообщений. Меня начинает трясти так сильно, что телефон выпадает из рук. Я его поднимаю, в этот момент он начинает звонить, и я случайно отвечаю на вызов.

— Тая, — слышу голос супруга из динамика. — Ты где?

Ноги не держат. Я сажусь на кровать.

— Ты в безопасности? Ответь же, черт возьми!

— Со мной все нормально, — тихо отвечаю.

Я знаю, что он переживает.

Что бы ни случилось между нами, мы не посторонние люди.

— Тая, где ты, малышка? Скажи, и я тебя заберу.

— Куда заберешь, Карим? К своей беременной жене? Сам сказал, что ей нельзя нервничать.

— Не думай об Аиде. Вы никогда не пересечетесь, обещаю. Просто вернись, давай попробуем….

Я смеюсь.

— Ты сам себя слышишь? Давай я себе любовника заведу, и вы никогда не пересечетесь, тебе нормально будет? Делить меня с другим?

Клянусь, я слышу, как скрипят его зубы.

— Я же попросил дождаться меня! Просил верить!

— А я просила не изменять мне! Кажется, мы оба про*бались в этом вопросе.

— Тая.

— Я хочу развод, Карим.

Вот, я сказала эти слова.

Они кислотой начали разъедать меня изнутри.

— Нет.

— Как хорошо, что мы живем в правовом государстве. Документы пришлет мой адвокат. Не звони мне больше, хоть это сделай для меня.

Я сбрасываю вызов, а номер Фаталиева и всей его семьи кидаю в черный список.

Я чувствую, как боль раздирает меня на части.

Почему никто не говорит, что начинать новую жизнь так чертовски больно?

13

Тая

Мне удалось кое-как взять себя в руки. К тому моменту уже вернулась мать. Слышу, как она хлопочет на кухне. Выхожу к ней.

— Таечка, я чай заварила и колбасы докторской взяла, твоей любимой. Садись кушать, родная.

Меня начинает мутить от ее гостеприимства.

— Я не голодна.

— Но как же… Я же купила…

— Вот и ешь сама, мне ничего от тебя не нужно.

Я ухожу с кухни, от греха подальше.

Чтобы перестать думать, начинаю убирать дом. Работы здесь просто конца и края не видно. Достаю пакеты и начинаю сгребать туда весь мусор. Я выношу во двор больше десятка огромных пакетом, и это еще не все. Часов через пять только дом становится похож на дом. Я вынесла весь мусор, вымыла полы и окна, проветрила все. Без сил плюхнулась на старенькое кресло. Джеррик рядом со мной лег на половик.

— Что, малыш, устал? — спрашиваю у него. — Я тоже. А нам еще траву надо в огороде вырвать. Наверное, завтра этим займемся, да? Купим перчатки и инструменты.

Сижу и разговариваю с псом, словно он мой лучший друг.

Мама за все это время к нам не выходила. Я заглядывала в ее комнату, она спала. Я обыскала весь дом и не нашла ни одной бутылки со спиртным. Правда, что ли, пить бросила?

Мы с Джерри пошли на кухню. Я съела два бутерброда и запила холодным чаем, собаку тоже накормила кашей и колбасы туда нарезала, он заслужил. Я нахмурилась, мать вроде ничего не ела.

Я нашла в морозилке супнабор и