Желанная рабыня - Ани Файер

Генерал после его слов напрягается ещё больше, что мышцы на его груди начинают бугриться, грозясь прорвать кожу. Некоторые мужики, что стояли рядом, сделали несколько шагов назад. Так, на всякий случай. Настолько страшно и угрожающе выглядел этот самый орк.

Орки? Особи? Человечка? Тьфу, блин! Это ещё хуже, чем поломойки, которыми называли нас колдун и тупой жирный кусок дерьма — Клодий. Вся эта квалификация видов людей или нелюдей, из их уст звучат, как оскорбления.

— Тебе-то, что до этого, эльф? Иди, куда шел! — встревает еще один из команды генерала, тот, что выбрал нашу Машку.

— Я не с тобой разговариваю! — направляет ленивый взгляд на говорящего этот мужчина, которого назвали эльфом. — Угомони своё стадо, Рокх, иначе я за себя не ручаюсь! — грозно произносит он, скидывая капюшон и хватаясь за ножны, где с обоих сторон его пояса висят огромные мечи. Охи и ахи вокруг только усиливаются, и млеющие стоны девушек не дают сосредоточиться. На меня сейчас смотрит самый красивый мужчина из всех, кого я видела когда-либо в жизни. Он удивительной утонченной красоты и абсолютная противоположность генерала, кроме цвета глаз и небольшого шрама на щеке! Его лицо чисто выбрито, а кожа имеет красивый золотистый цвет загара, которая очень сочетается с короткими белыми волосами, переливающимися на солнце серебром. Они такого же белого цвета, как и размашистые хмурые брови, которые подчеркивают его глаза светло-карего цвета, которые почти горят, плавя своим золотом. Уши такие же длинные, как и у эльфийки, что злостно смотрит на меня из соседней клетки. — Она моя никха, орк! Моя по праву призванной! Ты знаешь, что это значит! Отпусти девушку и передай её мне! — мужчина поворачивается ко мне и сморит в упор, сверля прозрачным взглядом жёлтых глаз, которому я не в силах сопротивляться.

Нервный смех генерала снова отдается эхом в груди, сжимая внутренности.

— С чего ты это взял, Алрокх? — цедит свозь зубы генерал. — Ты что-то попутал, малец! У бастарда-полукровки не может быть истинной! Девчонка принадлежит мне, ответив на мой зов! Зов крови Великого племени Орков, что течет во мне! Я почувствовал её отклик! Она моя никха, не твоя! Иди к своим тощим курицам и не мешай! Вон, тебя уже заждалась твоя вешалка! — хмыкая, произносит Рокх, кивая в сторону клетки с эльфийками, где всё та же девушка, которую я считала безумно красивой, до сих пор сверлит меня убийственным взглядом и рычит, подобно этим двум ненормальным мужикам.

Беловолосый мужчина лишь сжимает кулаки и делает шаг к нам навстречу, удивительно ловко хватая мою цепь, что скрепляет мои запястья, и дергает на себя, обнимая прямо через прутья меня за талию, крепко сжимая её. А я шиплю от боли, потому что меня разорвёт, если кто-то из этих недалеких потянет ещё чуть сильнее.

— Во мне течет та же кровь Великого, что и у тебя, Рокх! Моё имя говорит об этом, несмотря на то, что меня не признали в Вашем племени! И насколько я знаю, братец, ты тоже не принадлежишь к первой линии престолонаследия! — рычит эльф, демонстрируя свои идеально белые зубы с небольшими клыками на нижней челюсти, очень похожие на генеральские. — И ты не ищешь себе жену для того, чтоб стругать наследничков! Так что отпусти эту девушку и отдай её мне! А себе выбери любую другую для вечерних утех!

— А это уже не твоё дело, эльф! Я сам разберусь, для чего именно мне нужна эта самая человечка! Вечно ты суешь свои острые уши туда, куда не следует! Не мешай мне, Алрокх! Я уже почти закончил обряд! — генерал демонстративно поднимает руку вверх, на которой намотана моя цепь. Бросаю неловкий взгляд на его лицо под капюшоном, и кроме желтизны его глаз, что горят огнем, не вижу ничего. Он только злобно улыбается, сверкая своими клыками.

— Кровь Древних Высших, что течет во мне,

Не дремлет и бурлит в моей жене… — говорит какие-то странные слова Рокх, от которых начинает вибрировать и желтеть цепь, что намотана на его предплечье, будто бы начиная растекаться и плавиться. Этот огонь постепенно тянется и распространяется все дальше, огибая мои запястья. Часто моргаю, ничего не понимая, боясь сгореть заживо! Испуганно смотрю на эльфа, который ничего не делает, а стоит истуканом, будто бы не веря своим глазам, потому как лицо его немного вытянулось и выглядит удивленным. Потом он морщится, и я замечаю непоколебимую уверенность в его взгляде, которая дает мне надежду. Облегченно выдыхаю, радуясь, что мне сейчас помогут и, наконец, освободят от пут.

— Ты не понял, орк, — шипит остроухий, — я же сказал, что она моя! — нагло улыбается он, показывая свою руку, которую почти также украшает цепь, что натянула меня до предела.

— … И пусть не жил я прежде, существуя лишь во сне… — будто бы не слышит нас генерал, продолжая свой странный стишок, от которого меняется цвет цепи, распространяясь всё выше к моей шее.

— … Увидев ту, поймешь тот час, пришел конец войне, — вторят они уже в унисон, не замечая никого вокруг. А цепь на предплечье эльфа тоже начинает мерцать и меняться точно так же, как и у орка, окутывая мои запястья вслед за его, настоящим огнем.

— И сдёрнув смрада пелену в моей измученной душе,

Годами скованной в тюрьме в тугих тисках и полной мгле!

Лишь Древних сила велика, что род дала земле,

Судьбой начертанную никху подарит она мне! — после этих слов моё итак сдавленное цепями горло окутывает странное пламя, идущее от двух ненормальных дебилов, спорящих между собой.

А я ничего не могу сделать, даже крикнуть. Потому что помимо всего этого от страха сковало все мои движения, и я лишь выпучиваю глаза, боясь лишний раз дернуться.

И вдруг я чувствую неимоверное тепло, которое будто бы окутывает всё моё сознание и тело. Это тепло обволакивает меня со всех сторон. Такое чувство, что оно ходит кругом и не может найти сосредоточения. Как будто бы оно должно уйти куда-то в меня и остаться там навеки, найдя свой «покой», как выразились эти мужчины, которые сейчас смотрят на меня, ожидая какой-то ответной реакции. А я не знаю, что сейчас сказать или ответить