Невеста медведя - Мия Элден

раз она и не знала, что ответить. На душе у охотника лежало что-то тяжелое, тяжелее, чем у самой Ерги. После смерти родных она и не знала, сможет ли когда ощутить прежнюю лёгкость, но Чужд хранил за молчанием ещё более тяжёлую судьбу. Это угадывалось в каждом движении, тяжёлом взгляде, глубоких следах усталости на лице.

Больше они так и не заговорили в этот вечер. Вскоре Ергу начала одолевать сонливость. Не желая беспокоить хозяина, она так и задремала, съёжившись в клубочек перед потрескивающим огнём.

Она уже и не почувствовала, как хозяин поднялся, услышав её сонное сопение, как аккуратно поднял и перенёс на постель, где плотнее закутал девушку в защитный тёплый кокон из медвежьей шкуры, как провёл кончиками пальцев по щеке, к уголку приоткрытых губ, резко отдернул руку, а затем вернулся к огню.

9. Будь что будет

Ерга проснулась, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом. После приключений минувшей ночи она бы не удивилась, если бы то был полдень следующего дня.

Словно ощутив её пробуждение, Чужд отворил тяжёлую дверь и вошёл в хижину, мгновенно уставив тяжёлый взгляд на Ергу.

— Голодна?

Ерга покачала головой.

Чужд кивнул на бочку в углу.

— Тогда умывайся и пойдём, — и снова скрылся снаружи.

Ерга вскочила и, всё ещё кутаясь в уютное покрывало, стянула с печи юбки. За ночь они хорошо высохли и всё ещё хранили тепло.

Опасливо поглядывая на дверь, Ерга быстро облачилась в привычные наряды, умылась из бочки и даже, чувствуя, что может немного задержаться, успела повязать волосы лентой прежде чем вышла на крыльцо.

Дождь больше не шёл, но погода стояла пасмурная. Очень подходящая вечно угрюмому виду Чужда. При свете дня он больше не казался таким уж страшным.

Теперь он тоже вёл её через лес, но больше Ерга его не боялась. Ничего плохого он ей не сделал, а был даже заботлив. Ерга поняла, что чувствует исключительно благодарность по отношению к этому одинокому мужчине. Не зря Цапля так тепло отзывалась о нём.

Снова, как и ночью, ветви расступались перед ними, не издавая ни единого хруста. Идти за надёжной спиной Чужда казалось естественно. Она могла спокойно семенить за его тяжёлым шагом, оглядывая роскошные кроны, выглядывая в них запасающихся на холодные дни белок. Даже, протянув руку, сорвала склонившиеся гроздья калины, уже сладкие после первых заморозков.

Чужд резко обернулся, услышав внезапный шорох (или, может, ему не понравилось, как его окатило водой с качнувшейся ветки), но обнаружил лишь невинно улыбающуюся Ергу, протянувшую ему в примирение сочную алую гроздь.

С приближением к поселению Ерга услышала далёкие крики. Кого-то отчаянно искали. Не сложно было догадаться кого. Ерга виновато потупилась, представляя, как сильно перепугала родственницу своей пропажей.

На опустившиеся плечи легла тяжёлая ладонь и слегка похлопала, подталкивая вперёд.

Не успели они спуститься с холма, как наткнулись на первую группу ищущих. Со стороны женщин раздался облегчённый вздох, а затем вперёд бросился невысокий серовато-пёстрый силуэт. Тёплые старушачьи руки ухватили Ергу в замок, крепко прижимая к телу. Цапля не причитала, не кричала. Лишь тяжело дышала, едва не всхлипывая.

А ведь Ерга осталась её единственной семьёй, подумалось вдруг девушке. Как бы ей ни казалось, что она лишь мешает женщине, она была единственной, кто у неё остался. И хоть Цапля и делала вид, что вполне себе счастлива и одна, должно быть, тяжело было бы осознавать, что в мире больше не осталось тех, кто мог бы любить тебя просто так, за одно лишь твоё существование, за то, что вы одной крови, что вы всегда будете одной семьи, какой бы ворчливой старой травницей ты ни стала.

Ерга обняла женщину в ответ.

— Прости, Цапля. Я дома.

И тут же вскрикнула, получив крепкий подзатыльник.

— Девка ты неразумная. Тебе говорили не ходить одной, а ты что? Что учудила, ну? А если бы тебя звери порвали или ты заблудилась? Что тогда?

Ерга виновато опустила голову. Что тут скажешь, если и правда виновата?

Видно, решив оставить все разборки до дома, Цапля фыркнула и повернулась к Чужду.

— Если что нужно будет, даже мелочь какая понадобится, приходи ко мне. Ты знаешь, я и до этого тебе бы не отказала, сейчас же выполню всё, что бы ни попросил.

— Не нужно, — бросил охотник, оборачиваясь обратно к лесу. — Никогда не попросил бы у тебя больше, чем что ты сама с радостью отдашь.

И он скрылся в лесу, как будто и не было ночного разговора, не было спасения. Как будто ему и правда ничего не было нужно от здешних жителей. Ерга поймала себя на том, что тоскливо смотрит ему вслед, сдерживая желание окликнуть. Она поблагодарит его позже, когда найдёт чем. Когда будет у неё хоть что-то своё. Если будет. Ведь душу свою она уже заложила.

— А я говорил, что найдётся твоя пропажа, — сказал молодой, улыбчивый парень. Золотые кудри его очаровательно вились, опадая на округлое румяное лицо.

Кажется, он был сыном пекаря, но Ерга не могла быть уверена.

— Молчи, ехидник, — отмахнулась Цапля, потянув Ергу за собой. Ещё более постыдным было то, что тянули её на глазах улыбающихся и посмеивающихся сельчан.

Ерга уставилась на носочки туфель и не поднимала взгляд, пока Цапля не затолкала её, как разбаловавшегося ребёнка, прямо в избу, где следующие несколько часов девушку отчитывали.

Это Цапля умела хорошо. С подзатыльниками, заламывая руки, подкатывая к небу глаза и перечисляя имена сразу всех богов.

Ерге оставалось послушно кивать и обещать, что подобного больше не повториться. И ведь и правда не повторится. Она усвоила урок. Больше просить прощения у богов не будет. Судьба распорядится так, как лесному духу будет угодно. Убьют её али нет более не важно. Если и убьют, так только после того, как она получит месть. А после такого и помереть не жалко.

Лишь ближе к вечеру, напричитавшись и посадив Ергу за вышивание, Цапля наконец успокоилась. В тусклом свете лучины она умело перебирала соцветия. Тихим, ровным голосом она вдруг начала рассказывать о своём прошлом:

— Меня выдали замуж, когда я была ещё моложе твоего. Совсем глупая, влюблённая девчонка. Но как бы я ни любила мужа, сложно было оказаться вне отчего дома, в другом поселении, где я никого не знаю, где нет у меня ни друзей, ни знакомых. Только семья жениха, да его приятели. Конечно, они приняли