Невеста медведя - Мия Элден

— Злой дух, — спокойно пробасили над головой. — Защищает жилище от других духов и недобрых людей. Если вовремя кормить.

Ерга сглотнула, но всё же скользнула мимо фигурки в помещение.

Чужд зашёл следом. С него ручьём стекала вода, оставляя на полу огромные лужи. Шкура с широких плеч рухнула на пол. Он остался в простой рубахе. Та тоже промокла, охватив собой его необъятную крепкую грудь.

Оба застыли посреди комнаты молча глядя друг на друга и словно пытаясь понять, чего ждать от другого. Первым заговорил Чужд.

Он указал на висевшие в углу шкуры.

— Иди. Скинь там одежду.

Ерга замерла, приоткрыла рот, закрыла, несколько раз моргнула. Жар прилил к щекам, запылала шея. Она плотнее закуталась в шубку, обнимая себя и быстро косясь на охотника. Не сразу, но до Чужда наконец дошло смущение девушки.

— Я не собираюсь смотреть, сейчас дам сухую одежду. Цапля убьёт меня, если завтра я не приведу тебя в том же виде, в каком ты ей показывалась до своего побега.

Ерга замялась. Мокрая одежда и правда тяжело свисала на ней и тянула вниз. К тому же, она уже ощущала озноб, потому рассудив, что худшее решение она уже приняла, когда послушно направилась за мужчиной в его холостяцкую берлогу среди ночи, девушка прошла за завесь. Не успела она даже скинуть промокшую шубку, как полог слегка отодвинулся, и рядом с ней упала в кучу сперва длинная мужицкая рубаха, которая вполне прилично могла прикрыть ноги, а следом покрывало из пушного зверя.

Чуть более ободрённая, Ерга скинула с себя мокрое, накинула рубаху, а затем целомудренно укрылась покрывалом. Оно оказалось невероятно мягким, одно удовольствие было запускать в него пальцы. К тому же, оно оказалось достаточно большим, чтобы скрыть тело Ерги от взгляда мужчины.

Она вышла. Чужд обернулся к ней, молча обвёл взглядом, всё же ненадолго задержавшись на голых коленках, по которым ещё стекали капли воды, и кивнул на горящий в печи огонь. Ерга поспешно нырнула к спасительному теплу, опустившись на небольшую лавку.

Чужд тем временем тоже скрылся за шкурами. Его голову, возвышающуюся над тёмной, слегка серебрящейся шерстью, Ерга легко могла разглядеть. Разглядеть, как бугрятся мышцы шеи и плеч, когда он скидывает с себя мокрую ткань, подняв мощные руки. Как мокрые волосы облепили совершенной формы череп. В таком положении они оказались длиннее, чем казались, и даже слегка прикрывали уши и глаза, хотя раньше виделись совсем короткими. Ерге пришлось заставить себя отвести взгляд, прежде чем её застали за подглядыванием. Про себя она решила, что имеет право за все те взгляды, что Чужд кидал на неё.

Она поёжилась, сжимая ноги. И за то, что он определённо не откажет себе в том, чтобы продолжать разглядывать и дальше.

Вышел Чужд уже переодевшись. Разумеется, у него не было потребности сидеть в одних тряпках. Рубашка ему была в пору, немного обтягивала широкую грудь, выглядывающую из глубокого распахнутого ворота. Не то чтобы Ерга была настолько заинтересована, но…

Мокрые тряпки мужчина с силой отжал в бадью, а затем развесил над печью. Только после этого опустился рядом с Ергой, с пустым взглядом поправляя дрова в печи.

Холодный дождь не прошёл без следа. Ерга ощутимо подрагивала даже возле огня и под тёплой шкурой. Постепенно тело начинало отогреваться. От головы и до кончиков пальцев тело наполнялось теплом, а вместе с ним появлялась и лёгкая сонливость. Ерга долгое время молчала, растерянная и смущённая перед охотником.

— Очень… необычная обстановка, — наконец вырвалось у девушки. Больше она не могла терпеть эту тишину. — Никогда не видела, чтобы в Ручейках так обустраивали дома.

Чужд едва взглянул на неё, прежде чем снова повернулся к огню.

— Я не отсюда. Там, откуда я родом, издревле дома строят именно так. Когда я только поселился здесь, у моего наставника была более привычная вам хижина, но то было давно, я перестроил её.

— И откуда же ты? — поинтересовалась Ерга. Отец часто привозил ей вести из дальних краёв. Каждый раз они звучали, как волшебные сказки. Он рассказывал о землях, где круглый год было тепло, а кожа у людей там загорелая-загорелая, почти углю подобна. Рассказывал о народах, которые никогда не живут на одном месте, постоянно перемещаются вместе со стадами скотины, а живут в переносных домах из шкур. Рассказывал о птицах из золота, о великанах, о том, как одна ведьма обратила своего возлюбленного в глупое животное за предательство.

Сложно было поверить, что всё, о чём говорил отец, правда существовало, но Ерга верила. И каждый раз слушала эти волшебные истории, затаив дыхание. И даже суровость Чужда, смущающее положение и не проходящее лёгкое чувство страха не удержало её любопытство. Чужд продолжал смотреть на огонь пустым, уставшим взглядом. Наконец он заговорил:

— С севера. Зимой там намного холоднее, чем здесь. Другие деревья. Другие боги, духи. Да и люди совсем другие. И жизнь приходится вести совсем другую. Но это было давно, я не знаю, как сильно всё изменилось.

— Ты покинул свой дом ребёнком?

— Что-то вроде того.

— Как там было?

— Хорошо. Наши дома мы всегда располагали на подпорках, возвышали их. В отличие от вас. Вы ещё совсем недавно и вовсе зарывали дома в землю, оставив сверху лишь крышу. Наши печи издревле выводили дым на улицу. А вы ещё совсем недавно топили дом по-чёрному, отчего внутри было тяжело дышать. Вам потребовалось много времени, чтобы освоить тайны строительства.

Ерга вновь оглядела дом, вновь подмечая множество вещей, которые и правда отличались от привычных ей. Даже упомянутая печь была заметно сложена иначе. Хотя чем-то отдалённо, пожалуй, напоминала печи, которые клали сейчас. Но Ерга поняла, о чём говорил Чужд. В некоторых старых домах до сих пор оставались старые печи. Не все так легко принимают новое. Старые, да некоторые молодые с подозрением относятся к изменениям, потому топят по-старому, как было у предков. Считают, что таким образом не пускают в дом злых духов в отличие от «неразумных» соседей.

— Так ты действительно чужак, — сказала Ерга, а потом добавила, печально понурившись, — как и я.

— Ты чужая, как Цапля, — произнёс мужчина. — Через несколько лет местные и забудут, что когда-то ты жила не у них под боком. Со мной иначе. Про меня забывают, а как вспоминают, надеются, что скоро я сам как-то исчезну поскорее.

Ерга снова замолчала. На сей