Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

Глава 7

Лия

В машине тепло, пахнет сигаретным дымом и чем-то еще очень знакомым, едва уловимым. Какая-то специя или пряность, не могу разобрать под тяжестью смеси из разного мужского парфюма. Приятно. Поглубже вдыхаю этот запах и чувствую, как внутри тоже становится совсем немного теплее. Но ощущение опасности никак не дает расслабиться. Все время кажется, что сейчас нас догонят. На каждом светофоре сжимаюсь и опасливо всматриваюсь в останавливающиеся рядом машины. Любая из них может оказаться машиной людей Хозяина.

Втянув голову в плечи, съезжаю по спинке сиденья, пытаясь спрятаться в огромном худи Мирона. Сердце стучит как у загнанного в угол кролика. Обхватываю себя руками. Чувствую внимательный взгляд подполковника. Это никак не мешает ему разговаривать со своим другом. Приятный, глубокий голос большого и сильного мужчины вселяет опасную надежду на то, что мы все же доедем, и мой страх — это обычная паранойя.

— Иди ко мне, — большая ладонь подполковника хлопает по колену как в замедленной съемке.

В районе пупка происходит горячий, болезненный взрыв. Бешено стучащее сердце останавливается на доли секунды и запускается с новой силой, а тело, привыкшее выполнять команды, мобилизуется и я медленно сползаю к краю сиденья, чтобы опуститься на колени.

Останавливает его внимательный взгляд. Я вопросительно смотрю на Мирона и совершенно не понимаю, чего он хочет.

Дернув головой так, что в его шее захрустело, подполковник плавным движением убирает за ухо мои волосы.

— Головой ложись вот сюда, — мягко говорит он, взглядом указывая на свое бедро. — Засыпаешь ведь. Так будет удобнее. Иди-иди сюда, — тянет меня за худи.

Послушно устраиваюсь на сиденье, уложив голову к нему на колено и подтянув к себе ноги.

— Видишь, совсем не страшно, — едва слышно произносит он, касаясь пальцами моих волос.

Затаившись, позволяю мужчине делать то, что ему явно нравится. Он перебирает мои волосы, иногда касаясь кожи головы. Мне щекотно и … приятно?

Это слишком сложно осознать. Посторонний мужчина делает мне приятно, ничего не требуя взамен.

«Потребует позже?» — Вздрагиваю от этой мысли.

— Ч-ч-ч, все хорошо, — мягко успокаивает Мирон. — Черт, тебя трогать-то страшно, — его слова тихим шелестом касаются моего слуха. Впереди сидящий мужчина скорее всего и не услышал, а я… Я, как дикий зверек, у которого обострены все органы чувств.

Веки тяжелеют и все время норовят закрыться. Но спать нельзя. Вдруг что-то произойдет? И я старательно держу глаза открытыми, даже моргаю реже. Но мне стало спокойнее.

— Мир, на месте. Открывай, — раздается с переднего сиденья.

— Сейчас, — подполковник помогает мне сесть, надевает съехавший с головы капюшон и хлопает по карманам. Вынимает связку ключей, пульт. Выходит из машины, чтобы открыть ворота.

Оставшись наедине с незнакомцем, снова сжимаюсь в нервный комок и вздрагиваю всем телом, когда автомобиль трогается с места. Проезжает во двор, останавливается.

Быстро открываю дверь в желании как можно скорее оказаться в ауре того, с кем не так жутко и … Слышу грозный рык, эхом разнесшийся вокруг нас. Если бы я могла закричать, точно бы это сделала. Но я лишь обхватываю горло обеими ладонями и делаю шаг назад, глядя на огромную черную тень со светящимися глазами.

— Хард, нельзя, — обращается к «тени» Мирон. — Ко мне, — мы вместе с псом делаем шаг, и я в очередной раз ненавижу свои рефлексы, срабатывающие по команде. — Скучал, дружище? — хрипло смеется подполковник и треплет его за шею. — У нас гостья. Сейчас будем знакомиться. Сидеть, — командует псу. — Лия, иди сюда. Смелее.

Осторожно шагаю вперед, стараясь не делать резких движений, а лучше вообще не дышать. Мирон берет меня за руку и тянет ее прямо к морде пса.

— «Не надо», — съеживаюсь, но он же не слышит.

Собака тычется носом мне в ладонь. Фыркает. Не нравлюсь.

— Лия, это Хард. Он тебя не тронет. Хард, свои, — продолжая удерживать мою руку, объясняет псу. — Свои, — повторяет четче. Снова фыркнув, пёс, похоже не соглашается с мнением хозяина, но у него нет выбора и ему приходится подчиниться. — Сейчас пойдем в дом, подожди минутку, — просит Мирон, отпустив мою руку.

Уходит к мужчине, который меня привез, а я как вкопанная стою и смотрю на крупного, черного как ночь, добермана.

За моей спиной происходит тихий, короткий разговор. Заводится двигатель, шуршат шины. Закрываются ворота.

— Пойдем, — положив ладонь между моих лопаток, Мирон подталкивает в сторону дома. — Здесь безопасно.

В его присутствии позволяю себе посмотреть по сторонам, насколько это сейчас возможно. Кажется, что мы очень далеко от цивилизации. Тишина, вокруг деревья и здесь холоднее, чем было в городе. Идеальное место, чтобы бежать. Если бы я знала, куда. А просто в лес, если это он, чистое самоубийство.

Нет, я должна выжить. Обязана! Чтобы найти маленькую сестренку, чтобы обрести свободу.

Мы входим в просторную комнату. Мирон включает часть светильников и вокруг становится неожиданно уютно. Все строго, ничего лишнего, по-мужски, но при этом тепло. Есть диван, камин, плазма и небольшой бар.

И этот огромный черный пес тоже здесь есть...

Пить очень хочется. У меня даже губы высохли. Все время облизываю их. Мирон оглядывается и смотрит на то, как мой язык двигается по нижней губе.

— Иди за мной, — вздыхает он, кивком головы указывая направление.

Минуя короткий коридорчик, оказываемся на кухне. Мирон выдвигает мне стул и предлагает сесть. Набирает воды в чайник. Ставит его на подставку и щелкает кнопкой. Рядом с хозяином крутится Хард и нетерпеливо клацает когтями по полу. На его мощной шее тоже ошейник, красивый, кожаный. Шерсть лоснится, а во взгляде нет ни грамма страха. Там только преданность и безграничная любовь. Он подходит и тычет головой в крупную ладонь подполковника, а я, приоткрыв рот, наблюдаю за ними.

— Сидеть, Хард, — отмахивается Мирон и крупный пес спокойно плюхается на свой зад, облизывается и, чуть склонив голову на бок, наблюдает за тем, как его хозяин достает кружки из шкафчика и делает нам чай.

На глаза снова наворачиваются слезы. Со мной так не обращались. Мне больно и даже завидно этому доберману. Его жизнь точно лучше, чем моя.

— Держи, — Мирон ставит передо мной кружку горячего чая.

Тут же обнимаю ее ладонями и греюсь. Внутри абсолютный раздрай, но я так перенервничала и устала