Не убегай - Амина Асхадова

Я моргаю, будто просыпаюсь.

— Без проблем, езжай, — я улыбаюсь, стараясь не показать, что внутри царапает разочарование. — Надеюсь, с ним все будет окей.

— Спасибо. Увидимся в универе. Ты, кстати, когда подключишься, Адель?

— Скоро, — я нервно улыбаюсь. — Папа решает с моим восстановлением… все сложно…

— Ага… Хочешь, могу вызвать тебе такси?

— Нет, не надо, — отмахиваюсь. — Я прогуляюсь.

Матвей уходит, оставляя после себя смешанные чувства.

Я остаюсь одна за столом и подзываю официанта.

— Ваш счет оплачен вашим спутником, — произносит он.

— Супер, тогда принесите бокал красного сухого…

Я делаю глоток, чувствуя, как вино жжет горло, и смотрю на выход.

И думаю о том…

Я, черт возьми, все думаю о том, почему в голове снова мелькают серые глаза и слова той левой брюнетки, которые никак не выходят из моей головы. Про бешеный секс. Про то, что ее будут трахать.

Я вообще-то не завидую…

Нет же?

Это, наверное, просто прикольно…

Я допиваю вино, бросаю купюру на стол и выхожу в прохладную дождливую ночь. Воздух остужает, но не помогает, в груди все равно — жаркое пекло. Дождь приходит не вовремя, но сегодня я не против, он щекочет кожу, бьет по ресницам, скользит по шее и заливает туфельки.

Пальцы скользят по экрану в попытке вызвать такси — телефон весь мокрый, кнопки не слушаются, и в какой-то момент я решаю забить и идти пешком. Ночь теплая, пусть и мокрая, а внутри у меня как будто фейерверк из густого разочарования и одновременно из остатков адреналина. Как ни странно, причина этого адреналина — ненасытный зверь, про которого говорила брюнетка…

Я закидываю волосы назад, расправляю плечи и шагаю в темноту. Прохожу пару сотен метров — и вдруг понимаю, что уже промокла до нитки, а возвращаться особо некуда.

То есть, дома меня никто не ждет. Отец с мачехой наверняка давно спят, а если мать не звонит четвертый день, то она, скорее всего, в запое…

И еще…

За мной кто-то едет.

Тихо и неспешно, хотя я иду по тротуару и явно не мешаю автомобильному потоку.

Я оборачиваюсь и замечаю черную машину. Тонированную, гладкую. Свет фар обводит меня, и на секунду становится видно, какая я мокрая.

Машина подъезжает ближе, фары выхватывают меня из темноты, и я прикрываю глаза — слепит. Я делаю шаг в сторону, и сердце замирает, потом резко бьется сильнее, потому что машина делает то же самое!

— Эй! — кричу, но мой голос тонет в шуме дождя.

Окно машины плавно опускается, и я вижу его.

Того самого… с серыми глазами и почти опасной притягательностью… трахаря той брюнетки. Только ее самой рядом нет. Он один.

Бешеный секс отменяется или как?

— Садись в машину, Златовласка.

Голос ровный, но в нем — приказ. Безапелляционный.

Я фыркаю, поднимаю подбородок:

— К незнакомцам не сажусь. Даже к тем, кто спасает девушек от прокуроров-старикашек…

Я иду дальше, но он не отстает. Двигатель урчит, машина медленно ползет за мной, ровно в моем темпе. Окно открыто, и я чувствую, как он смотрит… пристально смотрит…

— А я думал, ты была как раз на свидании со старикашкой Мурадом, — усмешка в голосе.

— Фу, нет! — бросаю презрительно, даже не оборачиваясь. — Я была на свидании с молодым и очень привлекательным футболистом. Между прочим, капитан сборной… и, кажется, он положил на меня глаз…

— А молодые, — тянет он, — не провожают девушек до дома?

— Я вообще-то наполовину француженка. А француженки, знаешь ли, самостоятельные.

— Самостоятельные, значит? — голос ниже, с оттенком иронии. — Давай садись в машину, самостоятельная.

Я качаю головой, делая шаг ближе к обочине.

— А вдруг ты маньяк и изнасилуешь меня?

Он смеется — низко и слегка хрипло.

— Тогда тебе повезло, что я красивый, богатый и, в таком случае, женюсь на тебе.

— О, как благородно, — я смеюсь, запрокидывая голову к небу. Капли попадают прямо на губы, и мне вдруг хочется рискнуть и сесть. Да-да, это те самые остатки адреналина…

Он молчит, и даже сквозь шум дождя чувствуется его взгляд. Такой — пристальный, тяжелый, будто проникает под кожу.

И, не знаю почему, но я поддаюсь.

Может, потому что холодно.

А может, потому что он — опасный, а я…

Я люблю играть с огнем.

Я обхожу машину и быстро юркаю внутрь. Кожа кресла теплая, а салон пахнет дорогим парфюмом. Незнакомец чуть поворачивает голову, я закрываю дверь — и вместе с щелчком автомобильного замка между нами снова вспыхивает ток.

— Вот и умница, Златовласка, — хвалит он тихо, почти хрипло.

Я называю домашний адрес, и машина срывается с места.

Глава 9

— Вот и умница, Златовласка, — хвалит он тихо, почти хрипло.

Я называю домашний адрес, и машина срывается с места.

— Могу снять каблуки и вытянуть ноги? — спрашиваю я, уставившись ровно перед собой.

Я не смотрю ни направо, ни налево, потому что боюсь…

Обжечься об его взгляд — вот, чего я боюсь!

— Сегодня весь день на шпильках, — добавляю. — По городу гуляла с утра до вечера…

— Ясно, — отвечает он спокойно. — Можешь снять каблуки. И можешь положить ноги мне на колени. Согрею.

Я поворачиваюсь к нему, приподнимаю бровь.

— Боюсь помешать.

Он даже не улыбается, отвечая серьезно:

— У меня автомат. Не помешаешь.

Я фыркаю, снимаю каблуки и закидываю босые ноги ему на колени. В салоне — тепло благодаря печке, работающей на полную мощность, а за окном шумит дождь.

— Хорошо работает? — спрашиваю с намеком, прищурившись.

— Автомат? — уточняет он и наконец усмехается. — Лучше, чем у старикана Мурада.

Я не выдерживаю и смеюсь. Настоящим, звонким, живым смехом, который не слышала сама от себя лет сто… по ощущениям…

— Господи, бедный Мурад, — усмехаюсь. — Если бы он знал, как мы его стебем, он бы сели за решетку.

— Думаешь?

— Ага… А что еще ждать от напыщенного индюка? Уж точно не снисхождения…

Он поворачивает голову и смотрит…

Смотрит так пристально, что я чувствую этот взгляд на коже.

— Эй, на дорогу смотри, а не на меня, — выдыхаю, снова смеясь. — Я еще молода и жить хочу. Мне двадцать два, кстати.

— Мне двадцать девять.

— Старый…

Я не выдерживаю и хохочу, а затем чувствую, как его ладонь едва касается моей щиколотки — и накрывает ее. Весьма интимный жест. Зойка бы наверняка зарделась и смущенно одернула ногу, а мне… прикольно.

Да, прикольно — это то слово, которое описывает каждую встречу с этим