Не убегай - Амина Асхадова

Глава 10.1

— Что здесь происходит?! — спрашиваю я, влетая в гостиную.

Один из мужчин, который в форме, поднимает на меня взгляд и сухо произносит, показывая удостоверение:

— Старший следователь прокуратуры. Одинцов Роберт Савельевич задержан по подозрению в уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере, а также в содействии незаконным финансовым операциям.

— Это ошибка… — уверенно произношу я, шагая ближе. — Что за бред? Вы не имеете права…

— Адель, не вмешивайся, — тихо просит отец. — Иди к себе наверх, слышишь?

Отец поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. Его глаза — усталые, виноватые, будто все уже решено, а мачеха сидит за пустым обеденным столом и отрешенно смотрит перед собой.

Признаться, вид мачехи добивает меня окончательно. Дело в том, что я никогда не видела Вику такой потерянной. Обычно бойкая и уверенная в себе, сейчас она выглядела растерянной и… сдавшейся.

— Папа, как же так? Ты ведь говорил, что у нас нет никаких проблем…

Мачеха за столом издает нервный смешок, и это… раздражает меня! Ей смешно?.. Что в этом смешного?!

— Не хотел тебя беспокоить, — признается отец, скосив взгляд на Вику.

— А как же моя учеба? И что теперь будет?

— Я оплатил твою учебу, но счета заблокировали. Все переводы заморозили, — отец пожимает плечами.

Вот и все. Вот и ответ на мой вопрос.

Когда папу выводят из дома, я выбегаю за ним, даже не надевая куртку. Я чувствую себя будто в черно-белом фильме, словно кто-то вывернул мир наизнанку!

Вывернул. Мир. Наизнанку.

Как будто я в аду — в настоящем, в обжигающе-горьком!

Полицейские машины, люди в форме, соседи, выглядывающие из-за ворот… Нет, это не соседи, а чертовые любопытные вороны!

— Папа! — кричу, но голос тонет в шуме.

Его уже ведут к машине. Он даже не оборачивается. Это конец… это конец!

— Подождите! — я подбегаю ближе, но кто-то преграждает дорогу, берет за плечо.

— Девушка, не мешайте.

— Эй, отпусти меня! — я вырываюсь, но шагнуть не успеваю — из соседней машины выходят еще люди.

Сначала я не придаю этому значения. Для меня они все — просто люди в форме! Причем очень наглые, с ледяными взглядами и бескомпромиссные! Затем я скольжу взглядом по погонам одного из них, по темно-синему кителю, по нагрудному знаку и, наконец, упираюсь взглядом в глаза цвета мокрого асфальта.

Но даже тогда я не осознаю происходящее!

Он проходит мимо, заставляя меня буквально врасти в асфальт. Ногами, кожей, душой…

И даже то, что в какой-то момент он все-таки опускает на меня взгляд, вытаскивающий из меня душу, не помогает переварить происходящее.

— Отпусти ее, — он отдает приказ тому, что держит меня за плечо. — И не трогай, если не хочешь проблем. Не в твоей компетенции. Все ясно?

Меня отпускают моментально.

Я замираю, потому что…

Потому что этого не может быть.

Моргаю, не веря своим глазам. Он вытаскивал меня из окна, когда я сбегала с приема. Я так и не узнала его имени. А неделю назад он увез меня черт знает куда, я своровала у него сигарету, а он — меня поцеловал. Он шутил, что он мент, а мне было все равно. Все равно до той секунды, как я увидела его в прокурорской форме, с твердой осанкой и холодным взглядом.

И сейчас он отдирает от меня этот свой взгляд, не выдав ни одной эмоции и даже не сбившись с шага. Отдает кому-то папку и… даже не подает виду, что знает меня…

Проходит мимо, словно я — прозрачная…

— Господин прокурор, все готово, — слышу обращение к нему.

Прокурор.

Это слово впивается в кожу, будто током.

Он делает кивок, даже не поворачивая головы в мою сторону.

И все.

Больше ничего. Ни тени на лице, ни намека, что он вообще знает, кто я такая.

Как будто я — просто дочь обвиняемого, жалкая и ничтожная.

Я стою на мокром асфальте, ведь сейчас, как и в ту ночь, идет дождь. Мои кудри так же сбились в нелепые пряди, а по губам, которые он целовал, стекают холодные капли дождя.

Мне хочется многое ему сказать, но язык словно прилип к небу, и я не могу его оттуда отодрать!

Я даже не вижу, как рядом со мной оказывается Вика и, не замечая меня, она обращается:

— Господин Мурад Шах… Неужели это правда? Вы арестовываете моего мужа? Но ведь он не преступник…

Мурад Шах…

Если добивать, то конкретно, да? Ведь мачеха обращается к прокурору именно так. Комбо! Он еще и носит фамилию Шах…

Более бредовой ситуации в моей жизни не было! Это сюр. Нет, это абсурд..

Я не чувствую ног. И не слышу его ответа. Я вообще ничего не слышу, только грохот собственного, мать его, сердца!

Не тронув меня и взглядом, он садится в машину, и только в этот момент я замечаю, как от солнца на лацкане его формы блестит жетон — «Прокуратура Российской Федерации».

Машина с ним трогается, и я вижу в отражении стекла его силуэт. Он проезжается по мне ничего не значащим взглядом, а потом его машина исчезает за поворотом.

Отца увозят следом. Мачеха оседает на асфальт и начинает плакать, будто вся ее жизнь кончена.

— На что мы теперь будем жить? — всхлипывает мачеха. — Все… счета… заблокированы…

Я чувствую такой прилив гнева, что отказываю себе в удовольствии расплакаться. Поднимаю мачеху с асфальта, завожу домой подальше от соседских любопытных глаз и капаю ей успокоительное, заставляя его выпить.

Вику вырубает лишь через несколько часов горьких завываний, потом со школы возвращается Пашка, и мне приходится взять на себя роль матери, накормить его и отправить в детскую делать уроки.

Во время всего этого хаоса мне звонит Зойка, но разговаривать с ней у меня просто нет сил. Я собираю последние остатки воли и, стиснув зубы, вызываю такси и еду в город.

Очень сомневаюсь, что неделю назад «господин прокурор» не знал, с кем он имеет дело и кого он целует! Вот козел! Сейчас я даже готова залепить ему пощечину — и плевать мне, что будет…

Перед встречей с прокурором мне, пожалуй, следовало остыть, но внутри так кипит, что я ни на секунду не собираюсь себя останавливать!

Глава 11

Такси останавливается прямо у входа в прокуратуру.

Я смотрю на огромное здание, холодное, серое — такое же, как глаза, самого прокурора. Его имя я уже вбила