Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

— Сменил одеколон, детектив?

Давление его ладони на мою грудь усиливается, и я готова поклясться, что чувствую смесь ненависти и вожделения под его пальцами. Его большой палец неосознанно скользит по моей коже, словно он впервые в жизни трогает чью-то ключицу.

— Ричард Соффетт. Грейсон Тайлер. Ничего не напоминает?

Грейсон. Вот оно что! Что ж, я была близка.

Я приподнимаю свободное от его руки плечо в невинном жесте.

— Не могу сказать, что да. Но вернемся к одеколону. Ты не похож на парня, который станет разгуливать по «Sephora» и вынюхивать пробники. Может, выписываешь журналы «Ulta»? Или закупаешься в парфюмерных отделах универмагов?

Я заношу руку к воротнику его рубашки, но он тут же перехватывает мое запястье и прижимает его к стене над моей головой.

Барри МакГрегор отдал бы душу за такой кадр. Я почти жалею, что его нет рядом с камерой. Я бы действительно не отказалась взглянуть на это со стороны.

Мгновение затягивается, прикосновение его кожи к моему запястью выжигает в сознании отчетливую картинку того, как он прижимает меня к простыням моего матраса.

— Детектив, — шепчу я. — Осторожнее. Твое желание лезет наружу.

Он тут же отпускает меня и делает шаг назад в этом узком полутемном коридоре.

— Давай проясним одну вещь, Старк. Единственное, чего я желаю, — это видеть, как ты гниешь в камере два на три метра до конца своих дней.

Он разворачивается и уходит, не давая мне вставить хоть слово. Да и вряд ли я нашлась бы что ответить, кроме того, что в итоге летит ему в спину по мере того, как он отдаляется.

— В твоей спальне, случайно?

Что ж, против такого наказания я бы точно не возражала.

Глава 4

Колин

— Ты уверен, что сможешь вести машину? — Алекс бросает на меня последний оценивающий взгляд, стоя у открытой дверцы своего автомобиля.

Я прохожу мимо него к своему грузовику, бормоча короткое «нормально», и быстро устраиваюсь на сиденье водителя.

Я не пил ничего, кроме того шота, который заказала Хлоя. Да и его опрокинул лишь потому, что надеялся охладить пыл, когда осознал, что нахожусь в одном здании с Хлоей, мать её, Старк. Боже, вселенная будто вознаграждает меня за возвращение. Словно посылает знак, что я все делаю правильно, преследуя её.

Алекс тоже выпил не особо много, он был слишком увлечен попытками побить свой прошлый рекорд в автоматах у Микки. А Мика все еще оставался внутри, буркнув что-то о желании дождаться финала матчей местной лиги. Я долго смотрел на него, прежде чем понял, что он это серьезно, а потом сочувственно похлопал по спине, потому что какому вообще идиоту интересно, чем закончится игра в лиге боулинга?

Я дожидаюсь, пока Алекс уедет, и только тогда выбираюсь из кабины. Начинаю нажимать на кнопки чужого брелока в руке, пока в паре рядов от меня не моргает фарами нелепый Фольксваген Жук Хлои.

Пересекая парковку и крутя головой во все стороны, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, я приседаю у водительской двери, ныряю в салон и с размаху леплю магнитный GPS-трекер под сиденье. Затем вдавливаю ключ, который, как я полагаю, открывает её дом, в глиняную форму — Мика предупредил, что она понадобится для дубликата. Бросаю ключи на землю и возвращаюсь к грузовику.

Перед уходом я услышал, как какой-то парень, явно не знакомый с Трио Террора, заговорил с девчонками. Я воспользовался тем, что они отвлеклись, запустил пальцы в сумочку Хлои и выудил связку.

Обычно, когда мужчины пытаются заговорить с кем-то из них, в ответ летят только закатанные глаза и скрещенные на груди руки, но не в этот раз. Тот тип с приятелями бросил им вызов на игру, и девчонки согласились, так что у меня в запасе есть минимум полчаса, чтобы пробраться в её дом и убраться оттуда до её возвращения.

Хлоя проявила особый интерес к одному из парней, и эта мысль отзывается в теле незнакомым чувством. В желудке становится как-то пусто и трепетно, а мышцы мгновенно каменеют. Выезжая с парковки, я убеждаю себя, что это просто страх. Страх за жизнь того бедолаги.

Возможно, мне вообще не стоит уходить из её дома. Может, затаиться внутри на случай, если этому парню позже понадобится моя помощь.

Я еду по знакомому маршруту, паркуюсь у обочины и принимаю деловой вид, когда репортер из единственной стоявшей у дома машины выбирается наружу и направляется ко мне.

— Детектив Миллс. Рад снова вас видеть. — Тощий газетчик подходит к моему окну, протягивая руку.

Я сжимаю его сухую ладонь и киваю.

— Барри.

Мне следовало бы относиться к нему мягче, учитывая, что именно он накатал обо мне ту хвалебную статью в газете. Судя по заголовкам, я теперь самый завидный жених среди убойного отдела. Но репортеры меня бесят, к тому же этот придурок умудрился вставить туда пару строк о моей матери. О том, как я прохлаждался здесь, пока она угасала в соседнем городке.

— Вы по поводу тех пропавших без вести?

— Ты же знаешь, Барри, мы не обсуждаем детали следствия. — Я опираюсь ладонью на теплый металл капота, пытаясь казаться расслабленным. Внутри все так и зудит от желания выставить его отсюда и проскочить в дом.

Он ухмыляется, приоткрывая рот в полуулыбке, и мне безумно хочется переломать его черепаховые очки пополам. Он кивает в сторону дома Хлои, понижая голос и придвигаясь так близко, что я чувствую кислый запах лимонных леденцов, которые он вечно сосет.

— Думаете, она имеет к этому отношение?

Я с силой хлопаю его по плечу.

— Пора сматывать удочки, Барри. И прибери за собой этот мусор.

Я машу рукой в сторону целлофановых оберток, скопившихся на асфальте под окном его машины. Отворачиваюсь и открываю заднюю дверь своего грузовика. Чертов мусорщик.

— Мы имеем право здесь находиться, — спорит он.

Он прав, но, господи, неужели они никогда не уезжают? Разве у него нет семьи, которая ждет его к ужину? Или матча, который стоит посмотреть? Меня передергивает от мысли, что на заднем сиденье его колымаги наверняка скопились бутылки с мочой.

— А если она вернется со следующей потенциальной жертвой? Вы разве не хотите, чтобы я заснял такой кадр?

О, я как раз это и планирую.

Он противно цыкает зубом и переводит взгляд на подъездную дорожку Хлои.

Я выглядываю из-за дверцы машины, выдавая первое пришедшее в голову оправдание, лишь бы убрать его отсюда нахрен.

— Она уехала