Измена. Брат мужа - Оксана Алексаева

проговаривает Стас, медленно убирая свою руку. А я чувствую, как кожа все ещё помнит

его прикосновение. Огнем горит.

— С-спасибо, — от нахлынувшего волнения запинаюсь. Речь становится сбивчивой. Потому

что сердце скачет в груди как невменяемое.

Стас посылает мне обаятельную улыбку и без зазрения совести подмигивает. Новый удар,

прямо в сердце. Это невыносимо.

— Милый, побудешь с дядей Стасом? А я пойду поработаю, — сажусь на корточки и

предупреждаю сына о том, что вынуждена отлучиться. Тимоша, на удивление, бодро

кивает в ответ.

— Холосо! Дядя Стась, а мы будем иглать? — сынок вскидывает голову вверх и с

затаившимся интересом в глазах смотрит на Стаса.

— Конечно, — живо отзывается бывший и берет Тимошу на руки. Затем начинает кружить

его, а потом кладет на руки и ведет параллельно полу.

— Полетелиииии! — как же быстро он нашел подход к моему… Нашему сыну. Малыш заливисто

хохочет, испытывая неподдельный детский восторг.

Виктор…

Из-за его частых разъездов он редко проводит время в сыном. И я никогда не видела,

чтобы он так играл с ним. С такой живостью и энтузиазмом. Сердце больно сдавливает в

груди, пока я наблюдаю за этим зрелищем.

— Мамуль, смотли! Я самолет! — визжит Тимоша, задорно смеясь.

Пока оба моих любимых человека увлечены игрой, я позволяю себе всего несколько секунд

за ними понаблюдать. Совсем чуть-чуть. Пока моё сердце не разорвалось от боли. Лишь

спустя минуту заставляю себя отмереть и пойти по своим делам. Каждый шаг отдается

болью. Но я должна идти только вперёд, не оглядываясь назад.

Глава 12

Ульяна

Вникаю в работу. Как сказать, вникаю. Пытаюсь вникнуть. Отчет горит, а мои мысли

кружатся вокруг Стаса. Ноги так и тянут встать и понести меня вниз. Посмотреть на

сына и бывшего хоть одним глазком.

Надеюсь, у них все в порядке. Тревога отдаленно зудит внутри, но все же я пытаюсь

успокоить себя. Пусть Стас мерзавец, который в прошлом предал меня, но все же он не

тот человек, который мог бы навредить ребенку.

Когда получается начать вести расчеты, объявляется Виктор. Надо же, а я уже и не

надеялась, что он вообще мне перезвонит.

— Алло, — сухим тоном бурчу я. Почему-то злюсь на мужа, что так долго не выходил на

связь, когда был так необходим. За эти почти сутки столько успело произойти, а

Виктор даже и не в курсе.

— Привет, любимая. Как ты? — мягким тоном начинает муж, а я даже не знаю, что

ответить и с чего начать.

— Как думаешь, Вить? Ты поставил меня перед фактом о внезапном приезде брата, столько

времени не выходил на связь… — речь начинает литься из меня бурным потоком,

отталкиваюсь от стола и отъезжаю на кресле в другой угол комнаты. Чувствую, что

разговор с мужем выйдет непростым.

— Уль, не злись. Я… Сам был удивлен. Стас своеобразный, знаю. С ним тяжело находиться

на одной территории. Но он обещал долго у нас не задерживаться. Понимаешь, ему

некуда было идти. Он обанкротился, потерял весь свой бизнес и имущество. Грубо

говоря, остался с голой задницей. В принципе, оно и понятно. Стас никогда не умел

правильно обращаться с деньгами. Как он вообще смог чего-то добиться, непонятно, — в

голосе мужа слышится отчетливая неприязнь к его брату.

— И когда он попросил приютить его… Разве мог я ему отказать, Уль? Ты бы как

поступила на моем месте?

Сердце почему-то больно сжимается. Я ведь подозревала изначально, что у Стаса могли

быть проблемы. И мне… Жаль, что он потерял все. Я бы могла позлорадствовать, что

бывшему прилетел бумеранг за мои страдания, но не могу этого сделать. Как бы не

хотела, не могу и всё.

— Да, я понимаю, — мой тон смягчается, голос становится тише. Нервно тереблю край

футболки, пока веду беседу с мужем.

— Уль, у меня столько работы, такие дни бешеные. Устал как собака. Ещё и ты со своими

наездами. Я же для вас стараюсь, — голос Вити пестрит обидой, отчего моя совесть

просыпается и начинает медленно впиваться острыми зубами в самую душу.

Мы редко ссоримся с Виктором. Муж… Он обладает спокойным темпераментом. Иногда даже

слишком. Все наши зарождающиеся склоки и конфликты всегда быстро сходят на нет. Так

же и сейчас.

Другое дело Стас. Ураган. Буря. Шторм. Один его взгляд — и мне сносит крышу.

Какие же они разные.

— Извини. Я… Ценю твои усилия, — сбивчиво произношу я, ощутив себя ещё хуже. Пока мой

муж трудится в другой стране ради нашего блага, я в тайне мечтаю о его брате… Позор

мне.

— Вот так намного лучше, — голос Вити оживает, становится бодрым.

— Как тебе Стас? Получилось с ним поладить?

Знал бы он, как неоднозначно звучит его вопрос. И что я даже не знаю, как на него

ответить.

— Д-да. Вполне, — с трудом вытягиваю из себя слова. — Как сынок?

— Он… В садике, — в последний момент решаю соврать. Не знаю почему, но я не хочу

говорить Виктору о том, что в данный момент его брат, которого он недолюбливает,

проводит время с нашим ребенком. Почему-то кажется, что этот факт его не обрадует.

— Послушай, Вить. Нас ночью пытались ограбить, — резко выпаливаю я ту новость,

которую нужно было озвучить изначально. Но новые подробности о жизни Стаса сбили

меня с толку.

— Что? Как это?! — сильно удивляется Виктор, и далее я пересказываю ему события

прошлой ночи.

— Свалился же на нашу голову, черт возьми, — шипит муж с недовольством. Напрягаюсь,

догадываясь, о ком сейчас пойдет речь.

— Т-ты о ком?

— Уль, у Стаса огромные долги. Скорее всего, его выследили у нас, видимо, таким

способом пытались предупредить или напугать. Я тут не причем, у меня все чисто, ты

же знаешь.

Паника сдавливает горло. Значит, у Стаса все намного хуже, чем я себе представляла. И

я верно думала о том, что его спонтанный приход в наш дом и проникновение чужого

связаны между собой. Становится не по себе. Колючие мурашки выступают на коже. И,

тем не менее, я столько же боюсь за себя с сыном, сколько и за Стаса. Ведь ему может

угрожать опасность.

В груди кошки скребут. Почему я так сильно за него беспокоюсь? Почему не могу

выбросить все эти чувства из головы и думать исключительно о себе и своей семье?

— Так, ладно. Я найму нам охрану. Так и тебе, и мне будет спокойнее. Не хватало ещё,

чтобы из-за этого болвана вы с Тимошей пострадали, — угрюмо