Хозяин Деревни - Рина Беж

Нет, пижама у меня, конечно, красивая. Красная, клетчатая. Из теплой фланельки. Новенькая.

Я ее две недели назад через интернет заказывала. Себе в подарок на новый год.

И маме точно такую же.

Вот и везла к родителям. Хотела устроить шутливую фотосессию, где мы обе были бы одинаково одеты и, весело улыбаясь, обнимали возле ёлки папу.

Того, к слову, я тоже не обделила. Выбрала домашний костюм, похожий на наши, только темно-синего цвета и с ёлочками. Смешной, но ведь на то и был расчет.

Жаль, сюрприз не удался.

Всячески стараясь отогнать удручающие мысли, которые совершенно не помогают выздоровлению, наблюдаю за Серафимой.

Чуть хмурясь, она сводит брови вместе и медленно скользит взглядом по буквам. Едва заметно кивает, шевеля губами, и, прицелившись, тыкает в экран одним пальцем. Проверяет, всё ли нажала верно, и вновь повторяет «ритуал».

Переступив с ноги на ногу, оглядываюсь, убеждаясь, что за спиной никого нет, и плотнее заворачиваюсь в халат.

Вот он — не мой.

Мужской. Огромный. Но такой мягкий, теплый, приятный на ощупь, с длинным ворсом, что я ношу его практически не снимая. И даже то, что он при желании может обернуться вокруг меня дважды, совершенно не смущает. Наоборот, кажется, что так его защита проявляется надежнее.

Будто это делает сам хозяина дома, которому, без сомнений, он принадлежит.

Альберт Гольдман.

Отчества не назвал, как не просила.

Мужчина представился мне пару дней назад, когда моё сонное состояние немного разбавилось часами бодрствования.

Ну, как представился? Напечатал… в телефоне.

Точно так же, как делает сейчас Серафима, только, естественно, в разы быстрее и не выражая такого огромного спектра эмоций.

«Напекла пироги. Принести тебе в комнату или вниз спустишься?»

Читаю текст, набранный с ошибками и без знаков препинания, но вполне понятный. Женщина, вернув гаджет, смотрит на меня вопросительно.

Раздумываю.

В комнате безопаснее, но… постоянно прятаться в закрытом помещении глупо. Вряд ли я увижу здесь напавших на меня уродов. Если бы такое было возможно, они давно довели свое мерзкое дело до конца.

К тому же мне очень интересно осмотреться. Второй этаж, пусть я видела только холл, уже произвел впечатление. Особенно удобный на вид диван и шахматный столик. Внизу, наверное, еще красивее.

Но больше других меня манит иная цель, наиглавнейшая. Я до чесотки хочу кофе. Крепкого. С одной ложкой сахара. И без всякого молока.

Уж-жасно хочу.

А Серафима упорно приносит лишь травяные чаи и компоты. Полезные для организма, но не для души.

Поэтому…

— Я спускаюсь.

Помощница по хозяйству, довольная ответом, кивает и приглашает следовать за ней.

Иду.

Вы когда-нибудь задумывались, что глухота влечет за собой нарушение координации? Я — нет.

Но теперь… хорошо, что рядом оказываются перила.

Мой первый спуск с лестницы чудом не становится полетом, грозящим жестким приземлением. Хватаюсь за поручень в последний момент.

И ведь не зеваю, пока переставляю ногами. Смотрю в оба. Но без слуха координировать действия выходит очень сложно. Ты не слышишь звуков соприкосновения стопы со ступенькой, не ловишь интуитивно равные промежутки времени, в итоге запутываешься.

На пару секунд притормаживаю и прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох-выдох, успокаиваюсь и возобновляю движение. Но уже медленнее. Приноравливаясь под свой собственный удобный темп. Не чужой.

Дальше становится легче.

Первый этаж.

Я предполагала, что он будет впечатляющим. Но не настолько.

Тут обалденно.

Наравне с интересным дизайном, натуральными материалами, используемыми в отделке, присутствует и роскошь, угадываемая в деталях, и гармоничность, и простота, и атмосферность.

Удивительное сочетание несочетаемого. Дорого-богато, но не вычурно, а по-домашнему уютно и комфортно.

Здесь тепло не физически, хотя в разожжённом камине, который я замечаю через двойные распахнутые двери гостиной, ярко пылает огонь. Здесь тепло душевно.

Нет желания куда-то спешить. Хочется задержаться. Всё рассмотреть внимательнее.

Прикоснуться к натуральному камню, которым облицована стена возле очага. Впитать пальцами тепло дерева, послужившего основой для создания явно дизайнерской мебели. Погладить шелковые подушки, с видимой небрежностью раскиданные на велюровом диване. Взять в руки вязаный цветастый плед, накинутый на спинку кресла. Вдохнуть запах мандаринов в большой вазе в виде ладьи, украшающей покрытый лаком резной комод.

— Эля, пойдем.

Считываю не столько движение губ Серафимы, сколько распознаю её приглашающий жест в сторону коридора.

— Конечно, — киваю и возобновляю движение, не переставая осматриваться.

А, подойдя к огромной, метров в тридцать, кухне, оснащенной всевозможной современной бытовой техникой, застываю в дверном проеме.

Помещение не пустует.

Возле холодильника стоит мужчина. Высокий, крепкий, бородатый. Этакий мачо, одетый в темные брюки и свитер.

Не Альберт.

Но с похожей сильной энергетикой.

Я сразу его узнаю. Это он хватал меня за руки и лицо и требовал угомониться, рассматривая, как забавную зверушку, когда я ненадолго приходила в себя, выплывая из мутного марева беспамятства в первый день кошмара.

Мужчина воспринимается однозначно. Как угроза. Как тот, от кого не стоит ждать ничего положительного.

Спокойствие, которое немного удалось достичь в гостиной, испаряется в небытие. Секунда, и его как не бывало.

И пусть мужчина усмехается. Моя выдержка дает трещину. Сердце ускоряет бег, гул в ушах нарастает.

Глава 11

* Эльза *

Прикосновение к спине пугает до чёртиков.

Вздрагиваю всем телом и резко отскакиваю в сторону, чудом не налетая на кухонный шкаф. Кажется, даже взвизгиваю.

Оборачиваюсь, ожидая увидеть кого-угодно. Начиная от молчуна, возглавлявшего шайку подонков, с ножом в руках, до самого деда Мороза собственной персоной, только без мешка с подарками, но с топором. Или дьявола из преисподней… С того и рогов с копытами будет достаточно, чтобы меня добить.

Фантазия шпарит через край.

Но всё оказывается более прозаичным.

Сморгнув дикий ужас, встречаюсь с темными глазами хозяина дома.

Альберт.

— Всё хорошо, Эля. Ты в безопасности, — медленно, чтобы я успела разобрать, произносит он волшебную фразу и протягивает ко мне руку.

Как дикий зверек, замерший перед яркими фарами мчащегося на большой скорости автомобиля, стою и просто наблюдаю, что он хочет сделать.

Страх, сковавший льдом тело, не шибко спешит отступать. Но Гольдман оказывается настойчивым.

Дотянувшись до меня, он перехватывает запястье и, не дергая, медленно, плавно опускает его вниз. Только тогда я понимаю, что обеими руками обхватывала шею, будто реально ожидала, что мне кто-то полоснет по горлу.

Жуть! Вот это на нервах плющит.

— Извини, — произношу одними губами, и сама опускаю вторую руку.

М-да, неловко вышло.

Гостья фигова. Закатила истерику на пустом месте, еще и тому, кто фактически спас от обморожения в лучшем случае и смерти в худшем, а заодно обеспечил высококлассной