Право одной ночи - Кая Вереск

такт музыке, и я почувствовала запах её духов — сладкий, пряный, одурманивающий. Она наклонилась так близко, что её волосы коснулись моего плеча, и я инстинктивно отшатнулась — прямо в объятия Князя. Он поймал меня, его руки сомкнулись на моей талии, и я услышала его низкий смешок у самого уха.

— Ты напряжена, — прошептал он, и его дыхание обожгло мне шею. — Тебе не нравится?

— Я не привыкла к такому, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя пульс колотился где-то в горле, и я уже плохо понимала, что было тому виной — неловкость или что-то ещё, менее удобное для признания.

— Знаю. — Его пальцы скользнули по моему бедру, едва касаясь ткани платья. — Но твоё тело говорит обратное. Ты возбуждена.

Я замерла. Это не было вопросом, и от этого мне стало ещё более неловко.

— Нет, — ответила я, чувствуя, как горят щёки.

— Лжёшь. Я чувствую запах твоего возбуждения — сладкий, терпкий, он заполняет комнату. И если я сейчас проведу рукой у тебя между бёдер, мои пальцы станут влажными. Проверим? Или боишься, что я окажусь прав?

Вместо ответа я коротко мотнула головой — отрицая не столько его слова, сколько собственное желание, которое, казалось, заполнило всё пространство между нами.

Он усмехнулся — медленно, порочно, как сам дьявол, уверенный в своём превосходстве.

Я спрятала пальцы, ставя бокал на стол, чтобы хоть как-то скрыть дрожь.

— Хочешь, чтобы они ушли? — спросил он.

— Да, — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.

Что-то мелькнуло в его взгляде — короткое, удовлетворённое, — и он едва заметно повёл рукой. Девушки исчезли так же бесшумно, как появились.

Мы остались вдвоём в полумраке кабинета, и музыка теперь звучала глуше, словно доносилась из-под воды.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Я колебалась ровно секунду, а потом подняла глаза. Он не прикоснулся ко мне — просто смотрел, и от этого взгляда, тяжёлого, изучающего, у меня перехватило дыхание.

— Ты боишься меня. Но при этом хочешь.

— Я вас не хочу, — сказала я поспешно, и сама себе не поверила.

— Ты можешь отрицать сколько угодно, но время всё расставит по местам. — Он провёл пальцами по моей скуле — легко, почти невесомо, — и наклонился к самому уху, так что его дыхание обожгло мне кожу. — У тебя впереди ещё почти целый месяц, чтобы осознать это. А я умею ждать.

Он выпрямился и отошёл к двери, оставляя меня стоять посреди кабинета с колотящимся сердцем и дрожащими пальцами. На пороге обернулся и добавил всё тем же ровным, непроницаемым тоном:

Глава 13

— Мне нужно отлучиться, — сказала я за завтраком, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, без просительных ноток. — Ненадолго. Есть личные дела.

— И какие же? — спросил он, откладывая телефон, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Хочу встретиться с подругой. Или я здесь как в тюрьме, откуда не выйти без вашего разрешения?

— Машина отвезёт тебя и будет ждать неподалёку, — сказал он наконец. — Вернёшься к пяти.

— Слежка — это ваша забота о моей безопасности или недоверие? — спросила я, не удержавшись от колкости.

— И то, и другое, — ответил он без тени смущения. — Считай это частью правил, которые ты приняла сама.

Больше он не сказал ни слова, вернувшись к телефону, и я поняла — на этом разговор закончен.

Машина высадила меня не там, где планировалось. В последний момент, уже садясь в салон, я назвала водителю адрес в паре кварталов от настоящей цели — предлог для случайной остановки у книжного магазина, — а дальше пошла пешком, петляя переулками, чтобы оторваться от возможного хвоста. Не знаю, что придало мне смелости на подобную авантюру — возможно, накопившееся за эти дни раздражение от постоянного, невидимого контроля, — но, свернув в третий раз подряд, я наконец позволила себе выдохнуть: кажется, получилось.

Дождь начался внезапно, стеной, без предупреждения, а у меня, разумеется, не было при себе зонта. К кофейне я подходила уже насквозь мокрая, с трудом сдерживая дрожь

Алиса уже сидела за нашим привычным столиком у окна, и, увидев меня, она поднялась так резко, что чуть не опрокинула стул.

— Господи, ты вся мокрая, — были её первые слова вместо приветствия, и она тут же принялась стаскивать с себя шарф, будто это могло чем-то помочь, а потом крепко обняла меня. — Я так рада, что с тобой всё хорошо.

— Всё хорошо, — подтвердила я, чувствуя неожиданный ком в горле от этой простой, искренней заботы.

Она отстранилась, вглядываясь в моё лицо с той же тревожной пристальностью, что и месяц назад, только теперь в её взгляде читалось что-то ещё — испуг вперемешку с недоверием.

— Ты изменилась, — сказала она тихо. — Не знаю, как объяснить. Просто… изменилась.

Я не нашлась с ответом и опустилась напротив, где уже ждали два капучино — она заказала заранее, помня мои предпочтения.

— Рассказывай, — потребовала она. — Всё. Прямо сейчас.

Я рассказала — не всё, разумеется, но достаточно, чтобы она поняла: план сработал наполовину, я в доме Князя, ищу доказательства, но пока безуспешно. О вечерах у камина, о клубе, о том, что происходило между мной и человеком, которого я подозревала в убийстве отца, я умолчала, потому что сама не знала, как рассказать об этом, не выставив себя окончательно потерявшей рассудок.

Алиса слушала, и с каждой минутой её лицо становилось всё бледнее.

— Тая, — сказала она наконец, беря меня за руку. — Хватит. Слышишь меня? Хватит. Собери вещи, скажи ему, что передумала, и просто уезжай. Мы уедем вместе, если понадобится — в другой город, куда угодно.

— Я не могу, — ответила я. — Не сейчас, когда я так близко.

— Близко к чему? — В её голосе звенело настоящее отчаяние. — К тому, чтобы он раскрыл, кто ты такая на самом деле? Или к тому, что люди вроде него делают с теми, кто пытается их обмануть?

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле — потому что её вопрос попал точно в цель, в тот самый страх, который я гнала от себя каждую ночь.

Именно тогда я заметила его.

Высокий мужчина с сединой на висках сидел через два столика от нас, якобы погружённый в чтение газеты, но его взгляд то и дело возвращался в нашу сторону — не с похотливым любопытством, каким мужчины иногда провожают случайных красавиц в кафе, а с чем-то куда более настороженным.

Извинившись перед Алисой, я поднялась и направилась в дамскую комнату — отчасти чтобы перевести дух, отчасти чтобы проверить,