Бывшие в Египте - Мари Соль

— А, давайте!

— О, наш человек! — отвечает Данила.

Они занимают соседние стулья. У Нины такие глаза, будто я собираюсь толкнуть её в пропасть. Я взглядом сигналю: «Так надо». А мужики подзывают обслугу, чтоб сделать свой щедрый заказ.

Спустя час мы, наетые, пьяные, слушаем байки Данилы. А тот соловьём заливается. Морда уже раскраснелась. Как рак!

— Ребят, — осторожно вторгается Нина в его песнопения, — Времени уже много. Может… домой? В смысле, в отель. А то у меня экскурсия завтра.

— О! Экскурсия! Эти, как их, ёбаный в рот? Пирамиды Херопса? — изрекает Данила и ржёт.

Я давлюсь морской рыбой от смеха.

— Хеопса, — поправляет Нинок.

— Серый, слышь? Ты же тоже, того, подписался?

Сергей, что до этого выглядел очень довольным и очень расслабленным, вмиг напрягается:

— Да?

— Ну! Ты забыл что ли? Хер волосатый!

У Нины от этого взгляд загорается:

— Сергей, а ты тоже интересуешься древней историей?

— Э… да! Я… я интересуюсь, — давит он из себя.

— Это чудесно! — вздыхает Нинок, — Я просто жду, не дождусь!

Я закатываю глаза:

— Хоспади!

Нина глядит на меня осуждающе:

— И не десять часов там, а шесть всего ехать.

У Сергея глаза на лоб лезут:

— Сколько?!

— Шесть, — отвечает Нинок, — А туда и обратно 12. Но они пролетят незаметно! Там будет гид, и он по дороге нам будет рассказывать всё об истории древних династий.

У Серёги такое лицо, словно он при смерти:

— Э… я вот подумал сейчас… А меня же укачивает!

— Так я те таблеточку дам! — отвечает Данил, ободряюще шлёпая брата по спинке, — Давай, братиш, не отлынивай, слышишь? Должен же быть хоть один кто-то умный в семье.

Валера

Я сижу в баре отеля и ощущаю себя идиотом, каких ещё поискать. Я проследил за Маринкой. «Вёл» их до самого рестика, где они сели вдвоём. И не только они! Парни, Данила с Серёгой, уже ждали там, за одним из столов. И присели к ним парой минуток позднее. Дальше не стал караулить. Чуток постоял, посмотрел. Думал, Маринка отвергнет. Хотя бы пересядет. Так нет же! Кивнула, одобрила. Первый шаг сделан.

И Данила уже отписался. И фото с «поляной» прислал. Написал мне: «Сидим, угощаем». Угощает он, блин! Лишь затем, чтобы сам угоститься. Как говорится, кто девушку кормит, тот её и танцует. А Маринка подобное любит. Я помню, как я соблазнял её первое время. Цветы, там. Подарки. И ужины не из дешёвых. Но не всё ж время так жить! А Данила вообще, козыряет деньгами. Он из таких, кто кичится своим превосходством. Хоть по факту и гол, как сокол.

Ковыряю щербинку в столе. Вот дебил! Я же сам её отдал ему. Добровольно. И загнал себя в угол. Обратно никак. На хрена? На хрена я пошёл на подобную сделку?

— Валера? — слышу голос у себя за спиной.

Я, признаться, уже слегка пьяный. Не сильно. Но горе залил. Так что компания, тем более женская, мне вообще ни к чему. Но не прогонять же её?

— Алла, здравствуйте, — пытаюсь я улыбнуться.

— Вы не возражаете? — она смотрит на стул возле меня.

И сев, лучезарно кивает официанту-арабу:

— Мохито, плиииз!

— Уиз алкохол? — уточняет улыбчивый бармен.

— Ес, шуар, — кивает ему Алла. Так, будто они уже знают друг друга, и у них есть секреты от всех.

Я представляю, что делают там Маринка с Даниилом. Пьют тоже, наверное? Только у них там весело и сытно. А вдруг он напоит её и начнёт приставать? Скулы сводит от злости. Но не бежать же туда? Не вытаскивать Трепыхаеву за шкирку из ресторана? Это будет, по меньшей мере, смешно…

— Вы очень грустный, Валера, — Алла склоняет голову на бок, — У вас что-то случилось?

Я усмехаюсь. Случилось. Я просто сам всё просрал.

— Да так, — машу я рукой.

— Я думаю, дело в женщине, — произносит она мягким тоном, — Вы собирались поехать вдвоём, но расстались.

— Почти, — говорю я со вздохом.

— И теперь вы пытаетесь понять, что именно сделали неправильно? Вините себя? — добавляет она.

Я внезапно, проникшись доверием к этой совсем незнакомой мне женщине, отвечаю:

— Виню. И себя, и её.

— И себя и её, это правильно, — задумчиво делится Алла, — Хуже было бы, если бы только себя.

Ей приносят Мохито. В кувшинчике. Очень красиво оформленный.

— Вау! — вздыхает она с непритворным восторгом, — Сьюпер! Сэнк ю вери мач!

Услужливый бармен кивает, добавив:

— Инджой!

— Вы хорошо знаете английский, — добавляю пространно.

— Да что вы! На уровне школы, — смеётся Алла. С ней как-то легко, ненапряжно. И разницы словно не чувствуется. И я говорю:

— Я дурак.

— Вы не дурак, Валера! — она сжимает моё запястье, — Не смейте так о себе, слышите? Просто влюблённый мужчина становится очень ранимым, податливым. А расставание — это больно всегда. Независимо от того, ушёл ли твой любимый человек в мир иной, или остался в этом мире.

Мне вдруг становится стыдно. Лишь от того, что я глупо забыл, что Алла — вдова. Она потеряла супруга! Он умер. А я тут сижу, как мальчик, рыдаю о том, что от меня ушла девушка.

— Простите меня, — говорю, потирая лоб, хмурясь.

— Мне не за что вас прощать, Валера. Мне кажется, вы очень хороший человек. Просто ещё не встретили ту самую женщину.

У неё на щеке завиток от причёски. Он лезет в глаза, а она убирает его. И сейчас, в этом свете, мне кажется, я её знаю. Причём, знаю давно! Алла смотрит с улыбкой. С таким мягким, живым интересом в глазах. Я тянусь к ней, не знаю, зачем. Поцеловать, наверное, вздумал…

Но она отстраняется:

— Нет, Валер, вы пьяны, — её рука у меня на плече ненастойчиво держит от дерзкого шага.

— Простите, — шепчу, заслоняя ладонью глаза.

— Если вы ещё раз попросите у меня прощения, то я обижусь на вас и уйду, — шутливо журит.

— Вы удивительно чуткая женщина, Алла, — бросаю я, плохо себя узнавая, — Как жаль, что мы с вами не встретились раньше.

С опозданием я понимаю, что сделал отсылку на возраст. И снова хочу извиниться. Но Алла глядит осуждающе:

— Помните, что я сказала? Уйду!

— Не уходите, прошу, — я хочу задержать и беру её за руку, — Останьтесь со мной, ладно?

И она остаётся. И мы просто сидим и какое-то время молчим. А потом она начинает рассказывать мне истории из своей жизни. Они интересные, но я их не запоминаю. Они как будто пролетают мимо меня, не задерживаясь в воспалённом мозгу.

— Вам нужно простить себя, — произносит она по итогу, — Тот факт, что вы всё