Бывшие в Египте - Мари Соль

— Это она любит! — смеюсь.

— Чё? — вскидывается Данил.

— В смысле… говорю, бабы любят массаж, — поправляюсь.

Мимо нашего столика шествует Алла. В длинном платье вразлёт и с тарелкой.

— Приятного аппетита! — бросает она, вроде нам всем, но взгляд устремлён на меня.

— Спасибо, — рассеянно лыбятся парни, — Вам тоже.

Данил усмехается:

— А ты, я вижу, тут времени зря не терял? Чё, возрастных предпочитаешь?

— Что?! — уклоняюсь я, — Нет! Да… она привязалась ко мне у бассейна. Побазарили, так ни о чём.

Даня смотрит ей вслед:

— Ну, и зря! Такие тётки, они умелицы, знаешь ли? С опытом. Да ещё и благодарной будет, что ты её трахнул. Не то, что тупой молодняк!

— Знаток, блин, — смеюсь.

После ужина мне на смартфон поступает звонок от Маринки. В Вотсапе, конечно. Она на экране ещё из запасов, где мы были вместе. Довольная жизнью, счастливая даже, глядит, приоткрыв один глаз.

— Слушай, Кацубеев! — голос идёт в резонанс с фотографией.

— И тебе привет! — отвечаю.

— Это чё за дела? Ты кого подослал мне? — игнорирует она моё приветствие.

— Кого? Кого подослал? Ты о чём? — изображаю непонимание.

— О дебиле, который ко мне приставал на пляже! — возмущается Трепыхаева.

— Чего? — недоумеваю, пытаясь выудить больше подробностей.

— Чего ты чевокаешь? Я видела вас вместе! Вы с ним за одним столом сидите!

«Глазастая, блин», — про себя раздражаюсь.

— Серёга? — я делаю вид, что не в курсе.

— Другой!

— Даня, что ли?

— Ага! — подтверждает Маринка, — Твоих рук дело?

— Зачем бы мне? — стараюсь быть искренним.

— Я не знаю! Это ты мне скажи! — напирает она.

— Марин, — говорю, — Если ты решила вызвать у меня, таким образом, ревность, то совершенно бессмысленно. Мне всё равно, кто к тебе пристаёт и зачем. А предъявы твои вообще на пустом месте.

Секунду она молчит. Переваривает услышанное.

— Значит, всё равно, да? Ну, окей! — отвечает.

И я, не успев осознать, что случилось, остаюсь со смартфоном один на один.

Выхожу на балкон. Надеясь, вдруг она там? Но не вижу её. Только свет в её номере. Размышляю — сходить, не сходить? Я же только что дал ей отмашку. И теперь она точно назло мне поддастся ему. Или нет…

Глава 7

Марина

— Шмотки у тебя, конечно…, - комментирую я Нинкин гардероб.

Все платья как на подбор, как в 19-м веке. Не хватает зонта и перчаток.

— Чего? Некрасивые, что ли? — с обидой глядит на меня.

— Бабские, Нин! — говорю, — Ты ж молодая, блин! Надо носить что-то модное.

— Модное, это как у тебя? — восклицает с надеждой.

И я, принуждённо вздохнув, говорю, ощущая себя феей-крёстной:

— Идём! Подберём тебе что-то нормальное.

Через пару минут мы стоим возле шкафа. Теперь моего. Нина в шоке от вида предложенных платьев. Это слишком короткое, это слишком открытое, то — слишком яркое.

«Это не платья мои слишком», — в раздражении думаю я, — «Это ты недотягиваешь до них».

— Нин! Ну, иди как бабуленция, одетая! — фыркаю я, — Буду всем говорить, что ты моя тётя.

— Кому это, всем? С нами кто-то пойдёт? — уточняет пугливо.

Мы собрались на вылазку в город. Оценить контингент. Так как в нашем отеле, кроме мужчины из лифта, и глазу не на ком отдохнуть.

— Не знаю, а вдруг познакомимся, — бросаю загадочно.

Нина вздыхает, как будто идёт через силу. Ей бы кино посмотреть перед сном. А ещё лучше — с книгой улечься в кроватку. Она же с собой, вместо тряпок нормальных, навезла кучу книг!

— Нин, — говорю, — Давай так! Я в курсе, что ты не по этому делу. Но ведь есть солидарность?

Она удивлённо глядит на меня своим незамутнённым, словно у девочки, взглядом.

— Так вот, — продолжаю я, — Если подкатит к нам кто, ты не куксись, и не молчи. Если с другом он будет, то просто сиди и общайся.

— Ага, — отвечает рассеяно.

— Расскажи ему про пирамиды свои, — предлагаю.

— Я же там не была ещё, — хмурится Нина.

На пирамиды свои она завтра отчалит.

— Ну, про этот, могильский язык, расскажи!

— Про нубийский? — она расцветает.

— Во, во! Про него. Отвлеки, в общем.

— А ты что будешь делать? — пытается Нина понять суть моих рассуждений.

— Что, я? — я вздыхаю, — Вы с подругой, когда гуляли, к вам парни не клеились в принципе?

Нина тушуется:

— Нет.

«Представляю себе эту парочку», — думаю я. Две очкастые мымры, обе в платьях «аля-бабуленции». Не дай бог познакомишься! Вынесет мозг.

— В общем, не важно. Идём! — говорю.

Выходим из номера мы уже затемно. Я — в платье с открытой спиной. Нинка в платье, закрытом по самые уши.

Арабская ночь навевает мне мысли о сказках. Мечеть, что окутана светом, загадочно блещет в ночи золотистым пятном. Здесь по нескольку раз в день читают молитву.

Нинка читала мне лекции по мусульманству, но я, как плохая студентка, не слушала их. И как она носит в себе столько мыслей? Столько бреда! Мои бы мозги разорвало на части. Так что я их берегу.

Рестораны манят атмосферой. По улицам шастает разный народ.

— Ох, люблю курорты! — вздыхаю.

У Нинки такие глаза, будто в сказку попала.

— Марин! А сними меня тут?

— Сфоткать, что ли? — уточняю, — Снимаются шлюхи, вообще-то!

Нинка тут же краснеет:

— Ты что?

На фотосессию уходит добрая часть вечера. Желудок урчит, хочет есть.

— Слушай, Нин! Может, сядем, пожрём, наконец?

— Оу, прети, ком ин! — предлагает весьма колоритный араб у одного из ресторанчиков.

Мы заходим, садимся за столик. Нина листает меню. Я смотрю на себя в карманное зеркальце. Чуть загорела, веснушки полезли. Вот же чёрт! Не взяла крем от них. Надо будет в аптеку сходить и купить. Наверняка, у них есть? Не люблю пигментацию. А вот Нинке насрать! Вся в веснушках, как мухомор. Даже завидую ей. Жри, что хочешь, ходи, в чём попало. Всё равно мужикам наплевать на тебя.

Тут рядом с нами, как гром среди ясного неба, вырастают два друга. В рубашках-гавайках и шортах под стать.

«Двое из ларца, бля!», — вспоминаю я мультик. Ну, точно, про них!

— Вы следили за нами? — спешу возмутиться, а Нина краснеет, как рак.

Данила, кажется, так его звать, произносит с обидой:

— Ды нет! Просто шли, смотрим, девки наши сидят.

— Мы не ваши! — даю я понять.

— Ну, девчат? Может это… составим друг другу компанию? Чё в одиночку сидеть-то? Вон винчик возьмём, да под рыбку. Вы уже заказали чего? Угощения с нас!

Он толкает локтём своего другана:

— Да, Серёг? Раскошелимся?

— Ну, а чё? Я готов! — хорохорится тот.

Тут меня пробивает. И, вспомнив Валеркино: «Мне