Бывшие в Египте - Мари Соль

— Вы психолог, наверное? — пытаюсь я угадать.

Она усмехается:

— Нет, просто я очень долго ходила к психологам. Вот и сама стала немножечко разбираться в сути вещей.

— А у вас дети есть? — вопрошаю.

Алла кивает:

— Есть дочь, уже внуки.

— Ну, надо же! — я машу головой, не в силах поверить в подобное.

— Да, жизнь прошла, — произносит она, допивая Мохито.

— Не прошла, — говорю, — Не прошла!

Она улыбается. Как улыбается мать своему бестолковому чаду. И ладонью ведёт по щеке, убирая с неё волосок.

Как истинный джентльмен, я провожаю её до дверей её номера. И так странно всё это! Я знаю, что там никого. Что пожелай я войти сейчас туда вместе с ней, и она меня пустит. А даже если не пустит, войду. Уложу её на спину. И…

Гори оно всё синим пламенем! Эта женщина в этот момент стала мне ближе всех.

Только Алла кладёт свою руку туда, где стучит:

— Иногда лучше не идти на поводу у сиюминутных желаний.

Я склоняюсь к ней, чтобы коснуться губами. С ума сошёл, верно? Но мне хорошо…

— Нет, — отстраняет она, и поцелуй, которым я целился в губы, приземляется выше, в районе виска.

— Почему? — говорю, — Ведь я же вам нравлюсь.

— Нравитесь, — шепчет она, — Даже очень. Но… я не хочу, чтобы нам было стыдно потом.

— Мне не будет, — бросаю уверенно.

Алла вздыхает:

— Я точно не та женщина, кто тебе нужен. А ты скоро встретишь ту самую. Прибереги свою страсть для неё.

Вот же странность! Чем больше она отвергает меня в этот самый момент, тем сильнее мне хочется…

Оказавшись в своём одиночестве. В номере, где никого, кроме шкафа и звуков извне. Я ползу по стене, прижимаясь затылком к холодному. И та твёрдость в штанах, что не возникла тогда, у бассейна, но случилась со мной в полной мере сейчас… Созревает! И требует близости. Пусть даже мысленной близости с женщиной.

Я раздвигаю ширинку, беру твёрдый член и сжимаю в руке…

Вот, в полутьме её номера мы остаёмся вдвоём. Я снимаю с неё это платье, кладу на постель. Её тело, рожавшее, зрелое, пылкое в этот момент, поддаётся, зовёт, распахнув для меня свои влажные недра. Я вхожу, до конца! Остаюсь в ней, затем начинаю движения членом, лаская горячую плоть изнутри…

Представляя себе, как она в исступлении стонет. Как дрожат её груди в такт резким толчкам! Я кончаю. Забыв о Маринке. О том, что на шортах останется след и придётся стирать.

Лишь одна мысль тревожит меня в этот самый момент. Где-то там, через несколько стен, этажом ниже, на своей одинокой кровати, Алла тоже лежит и ласкает себя. А быть может, она уже кончила, также, как я? И, кто знает, возможно, оргазм был синхронным.

Глава 8

Марина

Ох, мы вчера посидели неплохо! Ребята расщедрились сильно. Точнее, это я, с высоты своих прожитых лет, раскрутила Данилу на бабки. Вино, лобстеры, крабы. Даже Нинка со своим гундежом не сумела испортить нам вечер. Правда, экскурсия Нинкина сорвалась. Из-за поноса…

— Я не знаю, что у тебя там не так! У меня всё в порядке. Ты ж видишь! — разводила руками с утра.

С её слов, пронесло её за ночь раз десять.

— Так ты бы к врачу обратилась, подруга? — отругала её.

— Я уже, — прошептала Нинок, показала таблетки.

— Так, пей давай, и лежи! — приказала.

Сама же отправилась на пляж, расслабляться. Спасибо поносу, хоть отдохну от неё!

Массажист, крышесносный араб с нежными руками и властным взглядом, заманил-таки меня на массаж. Причём, при всех я отказалась ложиться. Не хочу, чтобы парни глазели и делали выводы. За это вообще-то отдельную плату взимать нужно! Это пусть тётки трясут телесами при всех. Только я углубилась в кабинку.

Оказалось, что кроме публичного массажного лежака, у нашего чудо-араба имеется место, куда он ведёт излишне стеснительных девушек, вроде меня.

— Плиииз, лэй доун, — указывает мне на кроватку.

Та застелена полотенцами. Надеюсь, свежими?

Я аккуратно ложусь, выдыхаю. Пытаюсь сама развязать бантик бикини. Но он, повернувшись ко мне, одним ловким движением избавляет меня от купальника. Его верхняя часть остаётся в руках у араба.

— Воч из ёр нэйм? — говорит.

Эту фразу я знаю.

— Марина, — отвечаю, пытаясь улечься удобнее.

— Маринаааа, — тянет он, и в его исполнении имя моё заставляет меня трепетать.

Разминает он нежно и властно. И грубо и ласково. Как такое возможно, не знаю? Но оно так и есть. Я балдею! Лежу и едва не мурчу от восторга. Неожиданно, руки его опускаются ниже. И, чуть приспустив мои трусики, достигают сокрытых под ними тугих ягодиц. Стоит сказать, что попка у меня всегда была очень подтянутой! Годы тренировок в спортзале дают о себе знать.

— Ммм, — рычит надо мной его голос.

Я аж трепещу! И не знаю что делать? То ли прогнать и оскорбиться? То ли продолжить делать вид, что это — часть массажа. И я продолжаю. Лежу…

— Вере из ёр бойфренд? — вопрошает мой властный араб.

Слово «бойфренд» я знаю. Пытаюсь сказать:

— Ноу бойфренд.

Всё понятно. Он понял! И, кажется, рад.

— Окей, — отвечает. И руки спускаются ниже. И трусики, кажется, вот-вот растворятся в руках у него…

Мои ягодицы уже тщательно смазаны маслом. Которое пахнет… Нет, не кокосом. И не ванилью. А чем-то ещё. Таким восточным! От этого запаха голова моя чуть кружится. И в неё лезут всякие мысли. И я представляю невольно, как руки его раздвигают меня ниже пояса. Как пальцы, все в масле, проникают в упругую щель ягодиц. И массируют нежно и бережно между…

— Роунд! — командует он.

Я теряюсь:

— Чего?

Он демонстрирует жестами:

— Роунд чу бэк, — говорит, я должна повернуться на спину.

Я прикрываю ладонями груди. Ведь бра у него!

Он смеётся и мечет горячие искры в меня своим пламенным взглядом:

— Донт би шай, суитти! Лэт ми лук он ёр брест.

— Чего? — я дышу учащённо.

А он… Очень нежно берёт за запястья. Разводит мои руки в стороны. А я поддаюсь! И сама не пойму, почему. То ли запах этот чёртов так вскружил мою голову, то ли он, глядя прямо в глаза, заставляет поддаться.

Он так смотрит на грудь, на мою оголённую грудь… Что внутри пламенеет. Я, робко сглотнув, под напором уверенных рук, потихоньку ложусь. На спине лежать очень удобно. Но стыдно. Я