Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! - Валерия Блэк

двух метров, мама поймёт всё утром первого дня.

— Можно сыграть любовь без ощупывания.

Его брови поднялись.

— Я даже слова такого не использовал.

— Я предупредила.

— Тогда уточним границы.

Вот сейчас он снова был серьёзным.

Я немного расслабилась.

— В присутствии семьи можешь взять меня за руку, обнять за плечи или за талию. Если ситуация требует.

— Очень щедро.

— Орлов.

— Молчу.

— Самовольные попытки лапать ниже талии заканчиваются переломом пальцев.

Он спокойно кивнул.

— Справедливо.

— Поцелуи в условия не входят.

— Жаль.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я посмотрела на него.

Он выдержал взгляд, после чего всё-таки усмехнулся.

— Принял. Поцелуев нет.

— Если возникнет ситуация, где ты считаешь, что без этого наша великая легенда развалится, сначала спрашиваешь меня.

— Хорошо.

— Именно спрашиваешь.

— Лиза, я понимаю слово «спрашивать».

— Я хочу убедиться.

— Мне нужно получить устное согласие перед каждым расширением полномочий?

— Да.

— Формулировка мне нравится.

— А мне нет твоё лицо.

— Оно опять наглое?

— Очень.

Глеб сделал глоток кофе.

— Дальше.

— Никаких внезапных совместных ночёвок.

— Если в доме окажется одна кровать?

— Ты спишь на полу.

— Жестоко.

— У тебя спина молодая.

— Заботливая.

— И последнее: никакой самодеятельности с милыми прозвищами.

Он замолчал.

Вот это молчание мне сразу не понравилось.

— Нет, — предупредила я.

— Я ничего не сказал.

— Но придумал.

Глеб поставил локоть на стол и провёл пальцем по подбородку.

— Нам нужны обращения, которые семья слышит от пары.

— Имя прекрасно работает.

— Суховато.

— Лиза.

— Слишком официально.

— Лиз.

— Скучно.

Я прищурилась.

— Если ты сейчас скажешь «детка», я уйду.

— Не скажу.

— «Малышка» тоже нельзя.

— Даже не собирался.

— «Котёнок»?

Глеб поморщился.

— У меня есть достоинство.

— Слава богу.

Он задумался ещё секунду, а потом его глаза медленно потемнели от веселья.

О нет.

— Рыба моей мечты.

Я смотрела на него.

— Что?

— Рыба моей мечты.

— Ты больной.

— Отличное прозвище. Запоминающееся.

— Почему рыба?!

— Классика.

— Орлов, если ты хоть раз назовёшь меня так перед твоей матерью…

— Что?

— Я расскажу ей, что мы познакомились вчера в приложении для знакомств.

Он рассмеялся.

Негромко, искренне.

И от этого мне самой захотелось улыбнуться, что было совершенно некстати.

— Хорошо, — сказал Глеб, когда перестал смеяться. — При семье постараюсь держать рыбу при себе.

— Вообще держи её при себе.

— Не обещаю.

Я потянулась к чаю и остановилась, потому что главный вопрос всё ещё оставался.

— А если я откажусь?

Улыбка исчезла с его лица.

— Будем ждать счёт из сервиса.

— И?

— Составим нормальный график. Столько, сколько тебе реально удобно платить.

— Без этих семи дней?

— Без них.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь найти подвох.

Не нашла.

— Ты не передумаешь потом?

— Нет.

— Не потребуешь всё сразу?

— Нет.

— Не будешь напоминать мне об этом на каждой паре?

— Я могу напоминать про второе место. Про деньги не буду.

— После перерыва я буду первой.

Глеб усмехнулся.

— Посмотрим.

Вот засранец.

Но именно этот ответ почему-то окончательно расставил всё по местам.

Он действительно оставлял мне выбор.

Я могла отказаться, платить частями и вообще сейчас встать, уйти и больше не обсуждать его странную семейную проблему.

Вместо этого посмотрела на свои ладони, потом на чашку и ещё раз мысленно взвесила оба варианта.

Всего семь дней — с субботы до пятницы. Фиктивная девушка с заранее обозначенными границами, отдельной комнатой и полным отсутствием поцелуев.

И никаких нескольких лет выплат за одну очень неудачную демонстрацию среднего пальца.

Я подняла взгляд.

Глеб ничего не говорил.

Не торопил.

Просто ждал.

— Хорошо.

Он не пошевелился.

— Что хорошо?

— Не заставляй меня повторять.

— Я хочу услышать формулировку.

— Орлов.

— Соколова.

Я вздохнула.

— Я согласна на твою идиотскую неделю.

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

Улыбка осталась прежней, но в глазах появилось что-то слишком довольное.

— Значит, будешь моей девушкой.

— Фиктивной.

— На людях это слово не используем.

— Семь дней.

— Семь.

— После этого мы снова просто учимся вместе.

Он взял чашку.

— Если тебе так спокойнее.

Я нахмурилась.

— Что значит «если мне так спокойнее»?

— Значит, сейчас тебе лучше не нервничать.

— Глеб.

— Лиза.

— Я уже начинаю жалеть.

— Поздно.

— Никаких письменных договоров?

— Ты хочешь?

— Нет.

— Тогда договорились устно.

Он протянул через стол ладонь.

Я посмотрела на неё.

Большая мужская рука, длинные пальцы, часы на запястье.

Потом на его лицо.

— Серьёзно?

— Сделка.

— Это выглядит так, будто мы компанию делим.

— Можешь скрепить поцелуем.

Я медленно подняла глаза.

— В договор поцелуи не входят.

— Проверял память.

— И?

— Отличная.

Я всё-таки вложила ладонь в его руку.

Глеб сомкнул пальцы.

Не сжал сильнее нужного и не потянул меня к себе. Просто пожал руку и отпустил.

— Завтра в десять буду у общежития, — произнёс он.

— Четвёртый корпус.

— Запомнил.

— Не опаздывай.

— Я когда-нибудь опаздывал к тебе?

Я открыла рот.

И задумалась.

На пары — да.

На наши случайные столкновения — подозрительно никогда.

— Просто не опаздывай.

Глеб улыбнулся.

— Вещей бери на неделю.

— Спасибо. Я умею считать дни.

— Возьми что-нибудь приличное.

Я медленно поставила чашку на блюдце.

— Что значит «приличное»?

— У нас будет семейный ужин, ресторан, бабушкин день рождения.

— У меня есть нормальная одежда.

— Я предупредил.

— Ты сомневаешься в моём гардеробе?

Глеб опустил взгляд на мою белую рубашку.

Потом ниже, на джинсы.

И снова поднял глаза.

— В твоём гардеробе как раз ничего не вызывает сомнений.

Вот опять.

Обычная фраза в его исполнении умудрялась превращаться во что-то, после чего хотелось проверить, застёгнуты ли все пуговицы.

Я отодвинула стул и поднялась.

— На сегодня достаточно.

Глеб тоже встал со своего места.

— Я провожу.

— Не надо. До общежития двадцать минут.

— Темно.

— Я каждый день так хожу.

— Я предлагаю проводить тебя, Лиза.

На этот раз без приказного тона.

Я посмотрела на него.

— Тогда можешь.

Глеб снял со спинки моего стула джинсовый жакет и протянул мне.

— Рыба моей мечты.

Я выхватила жакет из его руки.

— Сделка ещё не началась.

— Тренируюсь.

— Тренируйся молча.

Он улыбнулся и придержал дверь кафе.

Я вышла на улицу.

До общежития мы действительно шли около двадцати минут. Ночная прохлада уже опустилась между домами, на мокром после полива асфальте блестел свет фонарей, а возле круглосуточного магазина шумела компания студентов.

Глеб шёл рядом, не пытаясь хватать меня за руку или изображать будущего фиктивного бойфренда заранее. Мы обсуждали время выезда, я ещё раз уточнила, что у меня будет отдельная комната, а он в ответ с совершенно невинным видом поинтересовался, не собираюсь ли я ночью сама нарушить это правило.

— Не собираюсь, — отрезала я.

Он повернул голову.

— Даже если приснится кошмар?

— Особенно если приснится кошмар. После встречи с тобой любой сон покажется отдыхом.

— Обидно.

— Переживёшь.

У входа в общежитие