Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

В прошлый раз он сказал, что ему не давали разрешение, что он перепробовал все на свете и только по связям через Рената смог выбить встречу и постарается выбить двухместную камеру. С камерой удалось, а дальше…

Видимо, больше Ренат помочь ничем не может, и мне придется сидеть до тех пор, пока Соне просто-напросто не надоест меня мучить.

Думать о том, что ее реально нет, я отказываюсь. Потому что тогда мне светит большой срок, и из тюрьмы я вернусь уже стариком.

Мой сокамерник — молодой парень, сидит за групповое изнасилование. У его родаков есть деньги, и он очень надеется, что они его отсюда вытащат. По крайней мере, адвокат к нему приходит ежедневно, и они с ним выстраивают линию защиты.

А я лежу и жду непонятно чего.

Утром пятнадцатого дня в камеру заходят и просят меня на выход.

У входа к кабинету следователя меня ждет Миша, он идет мне навстречу, обнимает и говорит:

— Все! Нашли Соню!

В этот момент у меня перед глазами натурально пробегает вся жизнь!

— Она жива! Только ничего не помнит, — озабоченно произносит Миша.

— Меня отпускают? — еле шевеля языком, спрашиваю я.

— Да, — он кивает. — Потерпи еще час, я оформлю все бумаги и отвезу тебя.

Я киваю и поскорее падаю на стул, потому что ноги меня не держат.

Миша заходит в кабинет, но почти сразу выходит:

— Надо чуть подождать. Занят следователь.

— Расскажи хоть мне, как ее нашли? — прошу я. — Где она сейчас?

— В больнице. Говорят, что кто-то из персонала позвонил в полицейский участок, и там уже узнали, кто она, — радостно рассказывает Миша, а я опускаю голову.

Нет, я рад. Очень рад! Просто вдруг думаю — может, с Соней действительно что-то случилось в то утро? Вдруг она попала в беду, вдруг на нее кто-то напал?

Но сразу же вспоминаю про свои ботинки в крови и грязи, а потом и про фото, где за рулем мужик в такой же, как у меня, красной куртке! Я в этом году ботинки надевал один раз, точно по грязи не ходил, и уж наверняка кровью Сони их не пачкал! И где тогда она нашла мужика в четыре утра?

Нет, сто процентов она все тщательно и заранее подстроила, а сейчас делает вид, что ничего не помнит! Вот же сука!

Типа, наказала меня, да?

Ну нет, я так этого не оставлю!

Я вскакиваю, взъерошиваю волосы и спрашиваю друга:

— Долго еще?

Он разводит руками, кивая на кабинет:

— Сейчас он освободится — и поедем.

На свободе я оказываюсь только спустя пять часов, когда на улице уже темно.

— Куда? — интересуется Миша. — В больницу или домой?

Хочется, конечно, поехать домой, собрать вещи Сони и со смаком выставить их за дверь. Но мало ли что в голове у моей драгоценной и, как выяснилось, очень умной женушки!

Вдруг она еще что-то задумала, и этот цирк еще не окончен?

Вдруг за этим актом последует вторая часть марлезонского балета?

— Мне кажется, тебе обязательно надо показаться в больнице, — советует тем временем Миша. — Только представь себе, какое говно выльется на твою голову, когда Клара напишет, что Соню нашли где-то раздетой в ноябре месяце, гуляющей по улице, отвезли в больницу, а ее муж даже не пришел ее забрать?

Я киваю:

— Да, надо ехать. Ты знаешь, в какой она больнице?

Мы едем по названному Мишей адресу, и, когда я захожу в палату, у меня внутри что-то переворачивается.

Соня вся бледная, на лбу и на щеках царапины, волосы растрепаны, она одета в казённую больничную сорочку — страшную и выцветшую.

Я присаживаюсь на кровать:

— Привет, — произношу почти шепотом.

Вся моя злость на нее куда-то испаряется. Я не верю, что так можно выглядеть по собственной воле и по сценарию, который она себе придумала.

Правда, тут же вспоминаю про фото с камер и кровь на ботинках. Эти данные меня моментально отрезвляют, и бурлящий потом гнева вновь горячит вены, разносится по всему телу.

Соня тяжело сглатывает и пораженно смотрит на меня.

Она скользит по мне взглядом медленно, как будто никогда раньше не видела.

Ну что ж! Актерское мастерство она бы легко сдала на отлично!

А я даже не знал о ее скрытых талантах!

В палату заходит врач и сообщает, что пациентка потеряла память и не помнит абсолютно ничего. Косясь на жену, я отвечаю доктору:

— Это моя жена, я ее забираю.

— Во-первых, ей требуется медицинская помощь, — начинает он.

Но я его перебиваю:

— Естественно! Я просто переведу ее в частную клинику!

— У вас есть документы? — спрашивает он.

— Да, у меня есть паспорт, — я хлопаю ладонью по внутреннему карману куртки, но врач мотает головой.

— Мне нужны не только ваши документы, но и паспорт девушки, а также доказательства, что она ваша супруга.

Я встаю:

— Хорошо, я сейчас привезу ее паспорт и свидетельство о браке. И договорюсь о ее переводе в частную клинику.

Уходя, я снова бросаю взгляд на жену, но она безучастно смотрит в окно.

Глава двенадцатая

В частной клинике мы оказываемся уже поздно ночью. Соня всё такая же отстраннённая, на меня не обращает внимания и даже не смотрит.

Когда мы оказываемся одни в палате, я ее спрашиваю:

— То есть ты меня совсем не помнишь, да?

Она равнодушно мотает головой:

— Я никого не помню.

Ложится в кровать и накрывается одеялом.

— Как пачкала мои ботинки грязью и своей кровью, тоже не помнишь? — вырывается у меня.