Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Что-то болезненное сжимает мне грудь.

Я останавливаюсь как вкопанный, забыв, зачем пришёл. Забродин тоже останавливается, глядя на меня с недоумением.

— Сергей? Ты чего?

— Ничего, — выдавливаю я сквозь зубы. — Выходим.

— Куда? — он хватает меня за рукав. — Мы только зашли.

— Я сказал, выходим, — повторяю я, разворачиваясь к выходу.

Надо уйти. Немедленно. Пока она меня не заметила. Пока не началось то, что случилось в прошлый раз или ещё хуже — сцена со скандалом.

Но поздно.

Она поворачивает голову и смотрит в мою сторону. Её глаза — эти проклятые голубые глаза — расширяются, лицо каменеет. Она узнала меня.

Твою мать!

— Сергей, что происходит? — Алексей не отпускает меня. — Ты знаешь эту женщину?

Он крутит головой и смотрит по направлению моего взгляда.

— Нет, — рявкаю я резко и неожиданно для себя громко.

Официантка, проходившая мимо с подносом, вздрагивает и чуть не роняет тарелки. Я тут же переключаю на неё своё внимание — нужно выплеснуть злость, и она оказывается под рукой.

— Вы что, работу потерять хотите? — шиплю я, глядя на то, как она дрожащими руками ставит тарелки на стол. — Где ваша выправка? Что за неуверенные движения? Если вы не способны работать, оставайтесь дома.

Девушка краснеет до корней волос, открывает рот, но не произносит ни слова. Забродин кладёт руку на моё плечо и мягко, но настойчиво отводит меня в сторону.

— Спокойно, — говорит он тихо. — Ты пугаешь людей. Что случилось? Это из-за неё?

Он кивает в сторону Ирины, которая уже отвернулась к окну и делает вид, что не смотрит на нас. Но я вижу, как напряжены её плечи, как крепко она сжимает бокал с вином.

— Я же сказал: ничего, — цежу я. — Просто вспомнил, что у меня дела.

— Какие дела в субботу вечером? — Забродин усмехается. — Дэн ждёт? Потерпит. Мы пришли поужинать, так что давай садись и не позорься.

Я смотрю на него. В его глазах насмешка и… любопытство. Ему хочется знать, что происходит. И он не отпустит меня, пока не узнает.

— Ты что, специально меня сюда привёз? — спрашиваю я, прищурившись.

— В каком смысле? — он удивлённо смотрит на меня.

Или я параноик, или он хорошо врёт.

— В прямом. Ты знал, что она здесь будет?

— Откуда, Сергей? — он смеётся. — Я даже не знаю, кто это. Ты мне не говорил. Хочешь, представь меня, и я сам спрошу, кто она и почему тебя так колотит от её присутствия.

— Не хочу никому тебя представлять, — отрезаю я. — И вообще, мы уходим.

Но Алексей уже делает шаг в сторону столика Ирины.

Глава 7. Ирина

День начинается с того, что Багира будит меня в шесть утра, усевшись мне на грудь и требовательно мяукая прямо в лицо. Я открываю глаза, несколько секунд смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, какой сегодня день, и понимаю, что это суббота. День, когда я должна встретиться с Татьяной в «Дворянской усадьбе» и сделать вид, что всё в порядке.

Ничего не в порядке.

После того разговора с Лизой мы существуем в режиме холодного перемирия. Она ходит в институт, я хожу на работу, вечером мы ужинаем в тишине, и только Багира нарушает молчание своим требовательным мяуканьем. Мы не говорили о Максиме. Мы не говорили о Сергее. Мы вообще почти не говорили, и это разрывает мне сердце, но я не знаю, как сделать первый шаг.

Я не умею делать первый шаг. Даже когда это необходимо.

Багира, получив свою порцию утреннего корма, успокаивается и укладывается на подоконник, наблюдая за птицами за окном. Я пью кофе, смотрю на серое небо и думаю о том, что сегодня вечером мне придётся рассказать Татьяне всё. Подруга не отстанет, пока не вытянет правду, а врать ей я не умею. Да и не хочу. Таня — единственный человек, кому я плакалась в жилетку о своей разбитой любви и предательстве. Если кто и способен меня понять, то только она.

Вторая половина дня тянется медленно. Я перебираю гардероб, выбирая, что надеть. Не ради кого-то — ради себя. Чтобы чувствовать себя уверенно. Чтобы, глядя в зеркало, видеть не испуганную девочку, которая тридцать лет назад сбежала от своей первой любви, а взрослую женщину, начальника городской санэпидемстанции, которая держит спину прямо, даже когда внутри всё переворачивается.

Останавливаюсь на тёмно-вишнёвом облегающем платье с длинным рукавом — достаточно строго, но с налётом элегантности. Короткие волосы укладываю привычным движением, добавляю объём у корней. Макияж — минимум: тональный крем, тушь, нейтральная помада. Я должна выглядеть безупречно. Как будто ничего не случилось.

Лизы нет дома — она ушла к подруге ещё утром, оставив записку на кухне: «Я вернусь к девяти. Не жди». Я читаю эти слова и чувствую, как что-то сжимается в груди. Мы отдаляемся. Из-за него. Из-за прошлого, которое ворвалось в настоящее и разрушает всё, что я строила тридцать лет.

В «Дворянскую усадьбу» я приезжаю без пятнадцати семь. Ресторан русской кухни, который я обожаю за его уют и домашнюю атмосферу, сегодня выглядит почему-то чужим. Деревянные панели на стенах, уютно приглушённый свет — всё это обычно успокаивает меня после рабочей недели, но не сегодня.

Татьяна уже на месте. Она сидит за нашим любимым столиком у окна. Как всегда, элегантно красива. Она старше меня, но выглядит всегда эффектно. Мужчины до сих пор оборачиваются ей вслед. Увидев меня, она встаёт и обнимает так крепко, будто мы не виделись месяц, хотя встречались всего неделю назад.

— Ирка, ты выглядишь… — она прищуривается, рассматривая меня, — …напряжённой.

— Я и есть напряжённая, — сажусь напротив. — Закажи мне вина. Красного. Полусладкого.

— Ого, — она поднимает бровь. — Сразу к делу. Что случилось?

Официант приносит меню, но я даже не открываю его. Татьяна делает заказ на двоих — горячее из утки, овощной салат и бутылку саперави. Когда он уходит, она