Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— Мой отец мне ничего не сказал, — признаюсь я. — Он просто заявил, что я должен тебя забыть. И всё. Точка.

— Потому что он помнит, как сделал больно моей матери, и боится, что я пострадаю? — Лиза поворачивается ко мне, и в её глазах я вижу боль и надежду одновременно.

— Не знаю. Но я знаю одно: он не такой, каким ты его представляешь. Он самодур, да. С подчинёнными может быть жёстким. Но женщину он бы не обидел намеренно. Он слишком… я не знаю… слишком правильный для этого.

— Тогда почему он это сделал?

— Я не знаю, — повторяю я.

Лиза отворачивается, смотрит на воду.

— А знаешь, — говорит она, наконец, — в сущности, для нас это не так важно.

— Что не важно?

— Почему он так поступил. Почему она до сих пор злится. Важно только одно: как нам их помирить. Чтобы они согласились с нашим решением. А там пусть разбираются со своими обидами сами.

Я усмехаюсь. Прагматизм, который так не вяжется с её внешностью, но который я в ней обожаю.

— Ты права, — киваю я. — Но как это сделать? Они оба упрямые, как… как…

— Как ослы, — подсказывает Лиза, и мы оба улыбаемся. Нервно, но это уже что-то.

Мы начинаем перебирать варианты. Поговорить с ними по отдельности? Бесполезно, они нас не слушают. Устроить семейный ужин? Они не придут. А если придут, то сбегут, как в прошлый раз.

— Нужно, чтобы они оказались в одном месте и не могли уйти, — говорю я. — Чтобы им пришлось поговорить друг с другом.

— Но где? — Лиза хмурится. — В ресторан они больше не пойдут после того, что случилось.

Лиза задумывается, кусает губу. Я вижу, как она перебирает в голове варианты, и вдруг её лицо светлеет.

— У мамы есть подруга. Тётя Таня. Татьяна Петровна. Они каждую субботу встречаются в одном «уютном», как говорит мама, ресторанчике. Это их традиция. Выговариваются за неделю.

— В каком ресторане? — спрашиваю я, думая, как заманить туда отца.

— «Дворянская усадьба». Здесь, на набережной. Там русская кухня, и мама говорит, что там уютно, как дома.

— Так он же входит в нашу сеть ресторанов, Лиза!

«Дворянская усадьба». Я знаю это место — тихий ресторанчик на берегу, входит в сеть отца. Не пафосный, в отличие от «Элизиума», но уютный. Отец иногда бывает там — проверяет дела, встречается с партнёрами.

Она смотрит на меня, сначала не понимая, потом её глаза расширяются.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что мы можем устроить «случайную» встречу. Твоя мама придёт с подругой в субботу, как обычно. А мой отец окажется там же по «своим делам». Например, проверка ресторана или ужин с партнёром.

— Но они сбегут, как в прошлый раз, — напоминает Лиза.

— А если мы сделаем так, чтобы им было неудобно сбегать? Если рядом будут другие люди, которые не дадут им устроить скандал? Твоя тётя Таня, например. И… партнёр отца, Алексей Владимирович. Он весёлый, лёгкий, не любит ссор. Если я попрошу его прийти туда вместе с отцом и задержать его…

Лиза хмурится, размышляя.

— Тётя Таня встанет на сторону мамы. Они дружат давно. Она наверняка знает эту историю любви моей мамы.

— Посмотрим. Я поговорю с Алексеем Владимировичем. Я скажу ему, что нужно свести двух людей, которые давно не виделись. Он любит интриги.

Мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как внутри зарождается надежда. План безумный, с кучей неизвестных, но это единственное, что у нас есть.

— Суббота через пять дней, — говорит Лиза. — Но нам нужно успеть подготовиться.

— Успеем. Я займусь отцом и Алексеем Владимировичем. Ты — мамой и тётей Таней. Действуем аккуратно, не вызывая подозрений.

Лиза кивает, и я вижу, как в её глазах загорается огонь.

— Только одно, — добавляю я. — Алексей Владимирович не должен знать всей подоплёки. Я скажу ему только, что папе почему-то не понравилась твоя мама, но ради нас с тобой, нашей свадьбы, их нужно как-то помирить. Думаю, он согласится. Он хорошо ко мне относится.

— А как он заманит твоего отца в «Дворянскую усадьбу»?

— Ну, не знаю. Скажет, что хочет посидеть в тихом месте, обсудить дела и заодно проверить, как там справляются. Они партнёры, это нормально.

Лиза кивает.

Мы гуляем вокруг озера ещё некоторое время, обсуждая детали. Кто во сколько придёт, как сделать, чтобы встреча выглядела случайной. Лиза говорит, что они с мамой обычно приходят к семи вечера.

— А если твой отец откажется? — спрашивает Лиза.

— Не откажется. Алексей Владимирович умеет уговаривать. А если вдруг не получится, придумаем ещё что-нибудь. Всё будет хорошо.

— Ты, правда, в это веришь? — спрашивает она.

— Я верю в нас.

Она отстраняется, смотрит мне в глаза, потом приподнимается на цыпочки и тянется к моим губам. Мы целуемся на ветру.

— Пока, — говорит она. — До встречи. Только лучше не звони, а пиши, когда я дома. А то мама застукает, снова будет скандал. Не хочу её расстраивать.

— Пойдём в машину, довезу до дома.

— Ты что! — она распахивает свои и без того большие глаза. — Вдруг мама увидит. Её не надо провоцировать. Я сама доберусь. До встречи.

— До встречи, — отвечаю я.

Мы целуемся на прощанье. Я достаю телефон, нахожу номер Алексея Владимировича. Он отвечает после второго гудка.

— Максим? Привет! Как жизнь?

— Алексей Владимирович, здравствуйте. Не очень жизнь. У меня к вам просьба. Деликатная. Можно подъехать? Только так, чтобы отца рядом не было.

Пауза.

— Та-а-ак… Тянет он. Назревает что-то интересное. Надеюсь, вы не поссорились? Твой отец сегодня с утра устроил разгон всем в офисе. Сейчас поехал «Элизиум» разносить. А причину я до сих пор не знаю — молчит как партизан. Так что можешь подъехать ко мне и