Переплет розы - Айви Фокс

слезы, которые моя жена проливает по человеку, которого она никогда не видела, но каким-то образом нашла в своем сердце силы заботиться о нем за то время, которое потребовалось мне, чтобы рассказать его историю.

– После его смерти мой отец ушел с поста начальника. Он не мог функционировать. Он не мог видеть дальше своей боли, не говоря уже о том, чтобы обеспечить выполнение требований других семей до наступления десятилетнего срока. Я сделал шаг вперед, взвалил бремя на свои плечи и стал тем холодным, бессердечным человеком, за которым ты замужем сегодня. Я должен был стать той ложью, которую ты видишь, Acushla - дорогая. Потому что если бы кто-нибудь увидел, насколько я был сломленным внутри, он бы забрал все, что моя семья с таким трудом сохранила. Все те потерянные жизни, включая жизнь моего брата, были бы напрасны.

– Но я говорю тебе это не поэтому. Я хочу, чтобы ты знала, почему я солгал тебе прошлой ночью. Почему я сказал все эти ужасные вещи, чтобы оттолкнуть тебя. Когда Патрик умер, это почти убило моих родителей. Это почти убило всех нас. Но горе и душевная боль, через которые я прошел, меркнут по сравнению с отчаянием моих родителей. Мне было страшно, Acushla - дорогая. Я и сейчас боюсь. Потеря брата, которого я любил, была достаточно болезненной, но после того, как я стал свидетелем разборок моих родителей, я не думаю, что смог бы пережить такую потерю, через которую прошли они. Я знаю, что не смог бы.

– Что ты говоришь? ― Она смаргивает слезы.

– Я говорю, что даже при наличии договора у меня всегда будут враги. Враги, которые сделают все, что в их силах, чтобы сломить меня и украсть то, что у меня есть. Если бы у меня был сын… дочь… не было бы большего оружия, которое они могли бы использовать, чтобы уничтожить меня.

Она закрывает веки, как будто я только что уничтожил все ее надежды и мечты.

– Взгляни на меня, любимая. ― Она нерешительно поднимает взгляд на меня. Я поворачиваюсь на бок, беру обе ее руки в свои и целомудренно целую их. – Мой страх реален и изнурителен, но и мысль о том, чтобы потерять тебя, тоже. Ты станешь матерью, Acushla - дорогая. Если таково твое желание, то ты станешь матерью. Будь то от моей крови или нет, у тебя будут дети. Я даю тебе слово, жена. Отныне я сделаю тебя счастливой и исполню все желания твоего сердца.

– Ты хочешь сказать, что полюбишь любого ребенка, которого я тебе подарю?

– Я говорю, что уже люблю. Будет ли он моим или нет, любимым. Я буду защищать и любить его всем сердцем, так же, как я люблю его мать.

Она слегка улыбается, оттягивая нижнюю губу, заставляя мой взгляд остановиться на ее великолепном рте. Словно читая мои внутренние мысли и потрясения, она мягко прижимается своими губами к моим, прекращая мои мучения одним простым поцелуем.

И впервые за долгое время я осмеливаюсь надеяться.

Глава двадцать два

Роза

– Насколько сильно ты меня ненавидишь? ― спрашивает Тирнан, как только мы разрываем наш поцелуй.

– По шкале от одного до десяти?

Он кивает.

– Ноль, ― признаюсь я, на что он скептически сдвигает брови. – Это правда. Я хотела злиться на тебя. Даже ненавидеть тебя. Иногда я убеждала себя, что так и есть. Но какая-то часть меня, вот здесь, ― я кладу его руку на свое сердце, ― отказывалась тебя ненавидеть. Даже когда ты давал мне множество причин, чтобы ненавидеть тебя.

Моя рука идет к его груди, прижимаясь к бьющемуся под ней органу, пока я держу его руку на своей.

– Ты дурочка, Acushla - дорогая. Без всякого чувства самосохранения.

– Возможно, это правда. Но это глупое сердце все равно влюбилось в тебя.

Его глаза закрыты, как будто мое признание в любви ранит его не меньше, чем исцеляет. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и вдыхает меня, его сердце бешено колотится под моей рукой.

– Я не хороший человек, любимая. Я никогда не смогу обещать тебе, что стану им. Я слишком много видел. Я слишком много сделал, чтобы меня можно было оправдать. Но если твои слова правдивы, если ты действительно любишь меня, тогда я обещаю, что буду добр к тебе. Я устал бороться с этим, Acushla – дорогая. Так чертовски устал. Но теперь я готов. Если ты примешь меня, я готов к тебе и к той жизни, которую ты хочешь построить. Все, что тебе нужно сделать, это позволить мне.

Я позволяю его любящим словам омывать меня, не в силах скрыть радость, которую они мне дарят.

– Все, чего я когда-либо хотел, это любовь, Тирнан. Настоящая и безусловная любовь. Дай мне ее, и я твоя. Навсегда.

– Блядь, ― ворчит он, прежде чем схватить меня за шею и прижаться своими губами к моим.

Его поцелуй - собственнический, он вырывает воздух из моих легких и присваивает его себе. Он толкает меня на матрас и накрывает мое тело своим. Я вздыхаю в его рот, обожая то, как его язык борется с моим, полностью доминируя над ним. Я даже не сопротивляюсь, мне нужно, чтобы он владел каждой частичкой меня. Когда он отстраняется, я почти плачу от отчаяния, нуждаясь в том, чтобы его губы всегда были на мне.

– Тирнан, ― умоляю я, впиваясь ногтями в его широкие плечи, чтобы он шевелился.

– Шшш, Acushla - дорогая. Позволь мне любить тебя. Просто позволь мне