Охотясь на злодея - Рина Кент

— Есть еще ты и Алина, — мягко напоминает мне Вон.

Будучи таким сварливым засранцем, он определенно знает, какие правильные слова подобрать.

Снова раздается стук, прежде чем дверь распахивается, и входит парень, который… просто огромный. Крупнее меня, если это вообще законно.

Этот мужчина похож на настоящее оружие. Полностью сложен из мускулов, одет в брюки-карго и обтягивающую серую футболку. Брови настолько острой формы, что смогут разрезать стекло, и лицо, которое должно внушать страх, но производит обратный эффект, потому что в отличие от бесстрастного лица Антона, которое будто высечено из мрамора, он улыбается, затем обнимает Антона сзади и целует в щеку.

— Скучал по мне, Antosha? — спрашивает он, и у меня возникает чувство, будто я здесь третий лишний.

— Веди себя прилично, Макс, — говорит Антон. — Поздоровайся с Юлианом, — он наконец-то меня замечает, потому что с тех пор, как вошел, смотрел только на Антона. Он ласково хлопает Вона по плечу.

— Zolotoy.

— Дядя Макс.

— Привет, Юлиан. Я – Максим. Можно просто Макс, — он смотрит на меня. — Скорее поправляйся, и потом я возьму тебя с собой в самый лучший поход. Умеешь стрелять?

— Получше чем Вон.

— Не намного лучше, — говорит Вон.

Я смеюсь.

— Немного лучше.

— Вы, детишки, все равно не обойдете нас с Антоном, просто, к слову. Бывшие спецназовцы к вашим услугам. Мы с Antosha тогда отжигали по полной, — Макс смеется, обнимая Антона за плечи. — В любом случае, добро пожаловать в наш дом.

— Точно в наш? — спрашивает Антон, изогнув бровь. — Учитывая, что ты весь день провел на улице.

— Я сидел с сыном Майка.

— Построение зоны боевых действий для двухлетнего малыша теперь называется «сидеть с ребенком»?

— Это его закалит. Вы все мне потом спасибо скажете, — Макс снова обнимает Антона сзади, положив подбородок ему на плечо. — Хотя было бы куда лучше, если бы ты присоединился ко мне.

Я смотрю то на одного, то на другого, испытывая какое-то теплое чувство. Эти двое мужчин, одинаково могущественные каждый по-своему, кажутся самой счастливой парой на свете, прямо в самом сердце России.

— Майк – их сын, — говорит мне Вон. — На самом деле он двоюродный брат мамы и дяди Антона, но мои дяди усыновили его, когда ему было около восьми. Он женился пару лет назад, и теперь дядя Макс, похоже, считает двухлетнего сына Майка своим армейским проектом. — Он делает паузу, затем поднимает руку. — Это слова мамы, не мои.

— Ну, да, в принципе, так и есть, — говорит Макс. — У парня огромный потенциал.

— Ему два года, Макс, — говорит Антон. — С этого момента я буду присоединяться к вам только для того, чтобы останавливать твои нелепые затеи.

— В таком случае у меня будет куча возможностей тебя переубедить, — говорит Макс с ухмылкой, затем целует Антона в губы.

Вон держит меня за руку, улыбаясь, и на мгновение, только на мгновение, я вижу наше будущее в Антоне и Максиме.

И только в этот раз я верю, что все будет хорошо.

Глава 36

Вон

— Дядя макс! Осторожнее. Он же ранен, — кричу я, сидя вместе с дядей Антоном на склоне, одетый в походную экипировку.

Я должен был настоять, чтобы Юлиан остался дома, но его начали раздражать простые прогулки вокруг поместья. Прошло больше десяти дней с тех пор, как мы приехали сюда, поэтому дядя Макс предложил порыбачить.

Ничего напряженного, да?

Неправда – потому что они уже заходят в воду.

Озеро выглядит так, будто его нарисовали на земле – гладкое, как стекло, лишь ленивое мерцание солнечного света скользит по его поверхности. Березы сторожат дальний берег, их светлые стволы ловят золотые лучи, а снежные вершины вдали кажутся такими близкими, что до них можно дотянуться.

При других обстоятельствах я бы любовался этим видом, но сейчас полностью сосредоточен на Юлиане, который стоит по колено в ледяной воде, как чертов идиот.

Его джинсы небрежно закатаны, края уже промокли. Дядя Макс возвышается рядом, выглядя так, будто готов завалить медведя на завтрак, и вручает Юлиану удочку, словно орден.

— Дядя Макс! — снова окликаю его я, когда он не отвечает.

Он даже не поворачивает головы, когда говорит:

— Он дышит. Может ходить. Больше ему и не нужно. Хватит паниковать, парень.

— Я не паникую. У него сломаны и ушиблены ребра.

— Это вода и палка. Он выживет, — он наконец смотрит на меня, медленная ухмылка растягивает его губы. — Скажи ему, пусть перестанет ныть, Antosha.

— Вообще-то он прав, — говорит дядя Антон. — Здесь холодно.

— Спасибо! — говорю я ему.

— Да кого я прошу вообще? — дядя Макс качает головой. — Этот мальчишка точно весь в тебя – тоже главный нытик.

— В этом он весь в Кирилла пошел.

— Не-е, он не такой мастер нытья, как ты… — дядя Макс замолкает, когда дядя Антон бросает на него строгий взгляд. — Но я все равно это в тебе люблю. Не ревнуй к собственному шурину.

Мое внимание снова возвращается к Юлиану, который подмигивает мне, а затем снова сосредотачивается на рыбалке. Его волосы отражают солнечный свет острыми бликами, и по тому, как он держит удочку, видно – он понятия не имеет, что делает.

Но он полностью сосредоточен на объяснениях дяди Макса. При каждом его движении, я напрягаюсь, думая, как бы быстрее вытащить его в безопасное место.

Да, возможно, последние десять дней я был чрезмерно осторожен с ним, но лишь потому, что ему нужно нормально восстановиться. Этот идиот на третий день даже попытался заняться сексом, а потом ворчал, когда я сказал, что это невозможно. Теперь я даже перестал его целовать, чтобы не будить его чудовищное либидо.

Правда, это не особо помогает, потому что ему достаточно просто спать со мной в одной постели, чтобы возбудиться. Черт, иногда я ловлю его на том, что он становится твердым, просто наблюдая, как я делаю какую-нибудь банальную фигню.

Честно говоря, это настоящее испытание, потому что я и сам едва держусь. Помогать ему мыться, видеть его обнаженным во всей его роскошной красоте и не трогать так, как хочется, – это сладкая