Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

Она снова ухмыляется. — Очень хорошо, иначе у нас была бы проблема. — Ее изумрудные глаза с затаенной угрозой обводят их, прежде чем вернуться ко мне. — Теперь, что это за канун битвы? Кого мы убиваем?

Я сдерживаю очередной приступ слез. Я ожидала всего, *кроме* солидарности. Я колеблюсь мгновение, мои глаза обращаются к Зейлу. — К сожалению, моего отца.

Алтара обнимает Зейла за руку. — О, мы кое-что знаем об этом, моя леди. Идем, давай присядем.

Я оглядываюсь на своих парных, колеблясь на мгновение, но они ждут моего сигнала. В конце концов, именно Генри чирикает с интересом и летит к Алтаре, воркуя над ее животом.

— Привет, друг, — взволнованно говорит Алтара. — Я уже люблю тебя! Как тебя зовут?

С этим напряжение спадает, и Дикарь издает звук, который наполовину вздох, наполовину насмешка.

Глава 98

Ксандер

Аурелия, кажется, очень увлечена Костеплетом, королем Эшзейлом, который выглядит во всех отношениях как королевский самец для этого островного королевства животных. Ревность пронизывает меня при виде удивления, наполняющего ее глаза, когда она украдкой поглядывает на него, но я должен напомнить себе, что он может быть ее единственной кровной семьей.

И мы все знаем, насколько особенны Костеплеты.

Это место кажется таким, где магия живет в самом воздухе, поэтому, когда королева Алтара указывает, что мы должны следовать за ними, и предатель Генри, вниз по каменной тропе вокруг очень древнего на вид храма, я не могу не смотреть, как ребенок в кондитерской. Они также без колебаний поворачиваются к нам спиной, и я не знаю, стоит ли мне быть оскорбленным этим, когда я смотрю на обнаженные мускулистые спины зверей, следующих за своим королем и королевой. Это другой вид животных, и я не думаю, что наши современные правила применимы к ним.

Храм в итоге оказывается позади дома, который может быть жилищем смотрителя, и Зейл левитирует стол и стулья из дома, как будто делает это каждый день. Его скорость и точность не похожи ни на одну кошку или дракона, которых я когда-либо видел. На самом деле, я думаю, что мой собственный отец, который смотрел бы свысока на всех, кроме драконьих лордов, был бы поражен этим самцом.

Я знаю, как важна семья, и это то, что было украдено у моей Регины. Она уже смотрит на Алтару со слезами на глазах и улыбкой, которой я раньше не видел. Если она сможет найти здесь родство, возможно, это исцелит ту часть ее сердца, которая разбилась, когда змеиный суд изгнал ее.

Мы садимся, и беловолосый Кай вбегает внутрь и приносит стаканы с холодным фруктовым соком, который никто из нас не хочет пить сразу. Наши новые друзья делают вид, что не замечают этого, что уже ставит их выше в моих глазах.

Аурелия сразу же начинает объяснять нашу ситуацию, и, похоже, королева Алтара использует свою помощь нам как способ доказать, что все они заслуживают доверия. Лайл и Коса сидят рядом с ней как ее стражи, в то время как мы с Дикарем стоим, присматривая за двумя звероподобными лордами, которые не сводят с меня глаз.

— Упырь — василиск, — говорит Аурелия. — Есть ли... у вас такие здесь?

Король и королева обмениваются взглядами, прежде чем Зейл говорит: — У нас есть большие змеи, да. Также мои кузены, на самом деле.

Аурелия медленно кивает. — Он имеет власть над тенями, и мы обнаружили, что он может использовать эти тени, чтобы создать большой... циклон.

— Как ураган. — Алтара кивает. — Мы можем получить их здесь.

— За исключением того, что этот циклон, как ожидается, отправит зверей в ад... мгновенно. — Аурелия складывает руки на столе. — Я никогда не видела ничего подобного, и теперь мы ожидаем, что мой отец придет в мой... замок и уничтожит всех в нем.

— Отец Аурелии, — говорит Коса. — Хочет, чтобы Змеиный Суд правил штатом без какой-либо другой конкуренции. Он уничтожит всех зверей, кроме змей.

— И нет способа остановить его? — спрашивает Зейл, поднимая брови, как будто думает, что у него не было бы проблем остановить Упыря.

Глаза Аурелии движутся, когда она обдумывает это. — Хотя он и не хочет, если ему прикажут это сделать, у него не будет другого выбора, кроме как подчиниться из-за различных заклинаний порабощения. Так что есть такая возможность.

Лицо Зейла внезапно мрачнеет. — Значит, он пленник, как когда-то был я. — Я удивлен, что он раскрывает что-то уязвимое. Он действительно должен думать, что мы не угроза.

— Это довольно сильный враг, — говорит Алтара. — Мы понимаем этот тип врага, леди Аурелия. — Она потирает живот, как будто это беспокоит ее, и Генри снова летит к ее животу, плюхаясь на него. Интересно, не испытывает ли она схватки Брэкстона-Хикса. — Я тоже знакома с темной магией. Такой *вакуум* силы потребовал бы равной силы в качестве противовеса, чтобы закрыть его. Это известное правило магии. Сила должна противостоять силе равной ценности, чтобы аннулировать ее.

Зейл чешет челюсть. — Как его связанные парные, вы равны по силе, да?

Аурелия замирает. Я сразу понимаю, о чем она думает. Этот павший свет в ее глазах, когда темная идея расцветает, как трупный цветок, в ее сознании. Хотя мы, самцы, равны по силе, наша Регина превосходит всех нас.

Мой дракон берет верх, зажигая меня и делая мой голос глубоким. Я больше не борюсь с ним, потому что мы один человек, и я понимаю его теперь. — Даже не думай об этом. — Мой голос выходит гортанным и глубоким, живым пламенем, вырывающимся из меня.

Стоящие самцы-Костеплеты делают шаг назад, глядя в изумлении, но мои глаза устремлены не на них. — Ты *не* принесешь себя в жертву ради него, ради нас. Не в этой жизни, Регина.

Она смотрит на меня с этим идеальным ртом, приоткрытым, ее глаза широко раскрыты и устремлены на меня, ее дыхание тяжело от эмоций. — Ты не можешь указывать мне, что делать, *дракон*, — рычит она, не моргая, командуя мной.

— Я всегда буду делать так, как ты прикажешь, сапфир-моей-души, но не в *этом*.

Она закрывает глаза. — Мы обсудим это позже.

Я скалю зубы на своих братьев, молча прося их о поддержке. Это Коса входит в мой разум. *«Я согласен, брат-огонь. Она не принесет себя в жертву».* — Только это успокаивает меня и гасит мой огонь. На данный момент.

— Так нет другого пути? — спрашивает Лайл, глядя между двумя королевскими