Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Я всё-таки отступаю от них уединяюсь и разворачиваю записку. Вижу почерк Рэммела и улыбка сама трогает мои губы.

“Жду в бастионе, на восточной башне.”

Я замираю, а в животе залегает приятная тяжесть. Рэммел обычно зовет меня в свой кабинет из-за занятости, а тут такая роскошь.

На бумагу падает пара крупных капель начинающего дождя.

Я поднимаю взгляд на бушующее тучами небо. И улыбаюсь. Он снова хочет полетать в грозу?

Сворачиваю записку, прячу ее в карман тренировочных брюк и отправляюсь в дальнюю часть академии.

Разумеется сейчас обед, и тут тишины, занятия начнутся только через сорок минут.

Встаю перед входом и решаю: подняться по лестнице или воспользоваться крыльями в неурочное время.

Но ведь меня никто не видит, а Рэммел точно будет не против.

Я отхожу от входа, выпускаю иммерсию и формирую за спиной крылья. Разбегаюсь по каменной площадке и отрываюсь от земли.

Ещё несколько мощных взмахов и я наверху.

Приземляюсь на верхней площадке башни, складываю крылья и иду к противоположному краю.

Только тут кажется никого, заглядываю за все углы.

Наверное я слишком рано пришла.

Присаживаюсь на каменный выступ и смотрю вниз на простирающийся полигон, и зелёные кроны деревья, который ветер нещадно взбивает.

Достаю накопитель и проверяю время.

Как вдруг в небе что-то проноситься так. что чувствую движение воздуха, а снизу скользнула тень.

Я встаю и разворачиваюсь, подбираю сумку, бросив туда накопитель, выхожу из укрытия.

— Рэммел? — улыбаюсь я, но улыбка быстро гаснет.

Никто мне не отвечает.

Странно не похоже на него.

Я заворачиваю за угол, но там никого.

— Стоять, — раздаётся за спиной холодный голос Аурелии.

Я замираю. По позвоночнику проходит болезненный холод.

Чёрт. Как я могла не проверить записку?

Только теперь мне не сдвинуться в места, потому что прямо мне в спину было направлено дуло ранжет.

— Подними руки и повернись, — командует Аурелия. — Живо, или я тебе башку отстрелю.

Я медленно поднимаю руки и поворачиваюсь к ней. Наши взгляды сталкиваются, и кажется, что от этого столкновения воздух скрежещет.

В грудь больно упирается холодное дуло ранжета. Одного выстрела достаточно, чтобы перебить поток иммерсии прежде, чем я успею обратиться.

— К стене, — кивает она. — Шевелись.

Я медлю, лихорадочно перебирая пути отступления, но Аурелия замечает моё колебание.

— Только попробуй пустить свою поганую иммерсию, и пуля окажется в твоём сердце.

Я прохожу к стене и встаю к ней спиной, лицом к Аурелии.

— Повернись спиной, — требует.

Мое лицо непроизвольно искажается гримасой боли задолго до того, как Аурелия со мной расправится. Она может выстрелить мне в сердце именно теперь, когда в нём наконец поселилась любовь.

Я разворачиваюсь к ней спиной.

— Руки за голову, — ее голос бесцветный, а в глазах сплошная чернота, и я не сомневаюсь, что Аурелия осуществит задуманное.

Я обостряю слух и слышу, как она приближается, в спину жёстко упирается дуло прямо под лопаткой.

Она хватает меня за пальцы и одним рывком сдирает кольцо вместе с кожей.

— Ты не в себе, Аурелия, — морщусь от боли. — Ты совершаешь преступление.

— Заткнись.

Господин Лебланд ее разбаловал, потакал ей во всем, внушал, что она достойна самого лучшего, а когда всё это у неё отняли, она окончательно сорвалась.

Она бросает кольцо на пол, удар каблуком, и я слышу, как камень крошится.

Стискиваю зубы. Тело пробирает озноб. Тишина становится такой острой, невыносимой. Подарок Рэммела испорчен, мой самый первый и ценный для меня.

Аурелия выжидает, явно наслаждаясь моей реакцией.

подошва её туфли шаркает по камню, и ободок, блеснув, откатился в сторону.

Она пятится назад, увеличивая расстояние между нами.

— Поворачивайся.

Все тело деревенеет и протестует.

— Живо, дрянь, если не хочешь получить свинец в затылок.

Я поворачиваюсь, стараясь ничего не показать лицом.

— Ты должна была покинуть академию, Аурелия, почему ты здесь? — задаю я вопрос, пытаясь отвлечь её.

Её отчислили ещё неделю назад, после того как имя Нотиуса Лебланда оказалось в газетах. Аурелия должна была покинуть Левиндор.

— Закрой свой поганый рот. Как же ты меня достала! — рявкает она, срываясь на крик. Её начинает трясти, а на глаза наворачиваются слёзы. — Ты забрала у меня всё, имя, мужчину, место в этой академии. Ты, шваль, во всем виновата, приютская шлюха!

Ранжет вздрагивает в её руке.

Я должна успеть иммерсировать. Риск, но нужно попытаться.

Я чуть сжимаю пальцы, призывая иммерсию.

— Не понимаю отца, зачем он вообще тебя притащил?! Но я это исправлю, — щелчок предохранителя ранжета говорит о том, что ещё миг, и она спустит курок. — Я хотела всадить тебе нож в горло, когда ты ещё встала в строй моего авангарда. Да, у меня был припрятан в рукаве нож, ты не знала? Ну так знай, лезвие могло бы рассечь твою вену прямо там, на плацу.

Я слушаю ее и готовлюсь к обороту. К своему первому полному.

— Ничего больше не изменить, — спокойно говорю я. — У него есть истинная, и это я. Даже если бы вы поженились, он никогда не принадлежал бы тебе.

— Ты понимаешь, что сейчас сдохнешь? — она упирает ранжет мне в плечо.

И спускает курок...

Я едва успеваю, выплёскиваю весь свой резерв прежде чем воздух сотрясает грохот выстрела.

Золотая вспышка ослепляет, воздух вокруг уплотняется, отбрасывая волосы назад.

На мгновение я перестаю чувствовать границы собственного тела. Мир словно отдаляется, а затем возвращается другим. Более чётким и огромным.

Я оказываюсь выше и будто легче.

И всё же центр тяжести резко смещается вперёд, и я инстинктивно выставляю конечности вперед, врезаясь когтями в камень. За спиной, словно паруса, распахиваются крылья, подхватывая воздух.

Пуля ударяет в золотистую чешую на груди и с сухим звоном отлетает в сторону.

Я смотрю на Аурелию сверху вниз. Я слышу ее сбившееся дыхание, бешеный стук её сердца, шорох ткани под её пальцами. Чувствую запах пороха, камня и её внезапного страха.

Аурелия отступает на шаг. Но потрясение в её глазах быстро сменяется ненавистью.

— Думаешь, это что-то меняет? — выдыхает она.

Чёрная иммерсия вспыхивает вокруг неё плотным, ровным потоком. На мгновение её фигура исчезает внутри тени, а затем пространство передо мной заполняет огромная драконица.

Она крупнее меня. Тяжелее. Тёмная чешуя отливает багровым, длинные рога загибаются назад, а распахнувшиеся крылья заслоняют половину неба. Она тяжело опускается