Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Она умеет управлять своей силой.

А я только пытаюсь понять, где заканчиваюсь сама и начинается моё новое тело.

Она не медля бросается первой.

Я едва успеваю отшатнуться. Её плечо врезается в меня, сбивая равновесие.

Мир резко наклоняется. Я срываюсь с башни и падаю на каменный плац.

Крылья раскрываются слишком поздно, но всё же немного смягчают падение.

Удар приходится в бок, воздух вышибает из лёгких, я не могу сделать следующего вдоха, будто ком в горле застрял.

Аурелия не даёт опомниться. Когти скользят по мне, оставляя жгучие полосы. Я закрываюсь крылом, принимая следующий удар — по перепонке крыла проходит жгучая боль.

Из горла вырывается злой рык.

Я бью хвостом почти наугад. Он задевает Аурелию, она спотыкается, и этой секунды хватает, чтобы подняться.

Она снова кидается на меня, только теперь я вижу движение заранее. Отлетаю в сторону, так что ее когти рассекают пустоту, а я всем весом врезаюсь ей в бок. Удар получается неловким, и мы обе валимся на асфальт, сцепившись крыльями и когтями.

Над академией гремит гром. Ветер хлещет вместе с дождём, только мешая.

Я отталкиваю ее и разворачиваюсь и поднимаюсь в небо.

Нужно уходить. Иначе эта схватка не останется без жертв. Но едва я поднимаюсь выше уровня башни.

Аурелия догоняет меня и снова бросается в атаку, вонзая когти в бок.

Она опытнее, гораздо. Знает, как нанести точный удар. Каждое её движение рассчитано.

Я впиваюсь зубами в её плечо и когтями рву перепонку крыла. Замечаю, что она тяжело дышит.

Дождь блестит на её тёмной чешуе. Одно крыло держится ниже другого, на боку виднеются следы моих когтей. Она всё ещё сильнее, но уже не кажется непобедимой.

Цепляюсь когтями за парапет, разворачиваюсь всем телом и швыряю Аурелию на крышу. Та катится кубарем, втягивая иммерсию, и в стену она врезается уже в человеческом теле. Мокрая, раненая и жалкая.

Я спрыгиваю на крышу и втягиваю иммерсию, возвращаясь в человеческое тело, оставаясь в одежде, которая тут же мокнет.

Аурелия шевелится. А я не расслабляюсь, потому что она снова иммерисует, остаётся в человеческом теле, но за спиной раскрываются крылья, а пальцы вытягиваются в когти.

Встает, выпрямляется. Но и я надвигаюсь на неё, расправив за спиной свои крылья.

Мы медленно обходим друг друга по кругу, скрещиваясь взглядами.

Две женщины с драконьими крыльями и когтями кружат друг напротив друга на залитой дождём крыше.

Я шагаю и смотрю на нее пристально.

— Тебе придётся принять, что я больше не ниже тебя, Аурелия. И никогда уже не буду.

Лицо той, кого я считала родной сестрой, искажается гримасой злобы, меняя его до неузнаваемости. Под глазами темные круги, взгляд почти черный, дикий.

— Засунь свои советы в задницу, приютская.

Она специально унижает меня, потому что не знает, как ударить ещё больнее, но все ее оскорбления идут мимо меня, потому что внутри я знаю правду, которую уже не отнять.

Ледяной дождь заливает за воротник формы, волосы липнут к лицу.

Аурелия выглядит плохо, она истощена.

Но упрямо бросается на меня.

Мы сталкиваемся, расправив крылья и выпустив когти, и от удара под ногами вздрагивает камень. Она прижимает меня к стене, длинные черные когти скользят у самой шеи. Я чувствую, как силы уходят вместе с иммерсией.

Перед глазами темнеет.

Я обхватываю ее и рывком отрываю от крыши, и из последних сил швыряю ее за край башни.

Мерзавка вцепляется когтями в моё плечо и утягивает за собой. Я переворачиваюсь в воздухе, не позволяя ей прижать мои крылья и разбиться. А вот ее мне блокировать удалось.

Аурелия падает подо мной, ее рука неестественно подворачивается, и я слышу хруст.

На несколько мгновений моё сознание гаснет от удара о землю.

Прихожу в себя, и разу упираясь передними ладонями в мокрый плац.

Аурелия лежит в луже на мокром асфальте. От удара ее иммерсия срывается, и крылья втягиваются. Черные волосы прилипли к бледному лицу. Она судорожно хватает воздух ртом и пытается подняться, отталкиваясь здоровой рукой. Сломанная безвольно прижата к телу.

Между нами всего несколько шагов.

И всё-таки я поднимаюсь, но не отвожу взгляда.

И не могу уже держивать иммерсию. Золотое сияние уходит под кожу, крылья и когти исчезают. Волосы липнут к лицу, рубашка насквозь промокла, пальцы дрожат так сильно, что не удаётся сжать их в кулаки.

И впервые Аурелия смотрит на меня не как на жалкую сироту, а как на ту, которую она так и не смогла уничтожить.

— Тебе не победить меня, Франческу Леблад, дочь Кристиана Лебланда и Мэйдин Вальдерейн.

Аурелия молчит и даже поднимается, опираясь на рассеченное плечо и сломанную руку, но тут же бессильно покачивается.

Я делаю шаг и морщусь от раны на боку, я тоже ранена. Краем глаза замечаю, как Аурелия внезапно поднимается на ноги и здоровой рукой выдёргивает из голенища спрятанный нож.

— Умри! — выкрикивает она и замахивается для броска, метясь в шею.

Я распахиваю глаза…

Неожиданный оглушительный выстрел разворачивает ее всем телом. Аурелия вскрикивает. Нож вылетает из руки и с лязгом падает на мокрый плац.

Она хватается за простреленное плечо сломанной рукой, но от боли пошатывается падает на колени. А потом закатывает глаза и без движения падает на плац.

Я поднимаю взгляд ища того, кто выстрелил.

Рэммел стоит у края плаца с поднятым ранжетом. Дождь стекает по его лицу и черному мундиру, но он будто не замечает ничего вокруг и смотрит только на меня.

А опускает ранжет и быстро пересекает плац.

Я пытаюсь пойти ему навстречу, но ноги не держат.

Он успевает подхватить меня прежде, чем я снова падаю. Прижимает к себе так крепко.

— Где ранена?

В его взгляде такое беспокойство, мой Рэммел, он почувствовал, что я в опасности.

— Кажется, везде понемногу, — отвечаю, но боли не чувствую, только щемящее тепло в груди.

Его руки скользят по моим плечам, лицу, волосам. В глазах плещется такая тревога, что невозможно поверить.

— Ты совершила первый полную иммерсию, — хрипло произносит он. — Я едва не сошёл с ума.

— У меня не было выбора. И ты не всегда сможешь оказаться рядом. Я должна уметь защищать себя сама.

Он смотрит на меня хмуро, а мне так хочется его поцеловать, но он опережает меня. Его поцелуй нежный, почти уязвимый. И мне кажется, что открывается ещё одна сторона