Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Наши взгляды встречаются в молчаливом понимании.

Нас заметили...

Я мысленно отрезаю Райгана за секунду до того, как что-то впивается мне в предплечье, обрывая песнь Булдера. В тот же миг Пирок взмахивает рукой к груди, и его пальцы пачкаются в крови.

Железные шипы.

Стоит больших усилий не зарычать в голос и не поднять на уши все гнездовье. Я показываю Пироку отступать к ближайшему дереву, за которым можно укрыться. Перегруппироваться. И, возможно, вытащить из себя эти сраные шипы.

Он делает пару шагов вперед, как вдруг из грязи взмывает широкая сеть, опутывая его своими путаными петлями. Парня рывком утягивает вверх — так высоко в туман, что он полностью скрывается из виду.

Кровь стынет в жилах.

Этозасада.

БЛЯТЬ.

Выдернув короткий меч из ножен на бедре, я крутанулся на месте, всматриваясь в туман. Выискивая пятна красного на белом фоне.

Понимание накрывает с головой еще до того, как туман редеет. Короткая передышка открывает кольцо солдат Тени, которые смотрят на меня сквозь узкие прорези багровых шлемов. Кто-то сжимает мечи или копья, а кто-то — луки с уже наложенными и прицеленными стрелами.

Горькое осознание выпускает когти.

Скрестим оружие — и на нас ринется толпа разъяренных молтенмау, жаждущих выкурить непрошеных гостей из своего драгоценного леса. Но если не принять бой на этом болотистом поле, нас схватят. Вероятно, передадут Совету трех, а затем казнят за недавние грехи против Цитадели.

Выбор хуже некуда.

Я отступаю на шаг...

Под ногами уходит земля, и меня подбрасывает в воздух так стремительно, что к горлу подкатывает тошнота. Грязевая сеть подхватывает меня и подвешивает посреди густой пелены.

Меч утерян.

Кровь кипит.

Сквозь отверстия сети я замечаю Пирока, который отчаянно борется со своими путами. Он ловит мой взгляд — в его зеленых глазах читается неверие при виде меня в точно таком же положении.

— Твою мать, — беззвучно артикулирует он.

Трудно не согласиться.

Я протягиваю руку вверх и жестом показываю: лезь.

Он кивает, приставляя кинжал к переплетению толстых веревок, в то время как я раздуваю уголек, подаренный Райганом, намереваясь прожечь эти долбаные канаты. Но до слуха доносится скрежет режущихся волокон вперемешку с визгом металла о металл.

Пирок замирает и встречается со мной взглядом.

— Обшиты железной нитью, — беззвучно бросает он, и я сдерживаю рычание.

Если я их сожгу, жидкое железо прольется прямо на меня.

От такой ноши уже не отмыться.

Приходится вытаскивать клинки из потайных ножен в рукаве куртки...

Волоски на руках встают дыбом, воздух замирает, пропитываясь тишиной — куда более глубокой, чем раньше.

Холодной, жадной тишиной.

Сердце падает в пятки.

Лири проносится мимо с бесшумной точностью. Она движется настолько быстро, что кажется белой полосой сквозь молочную дымку, а фигура всадника в плаще на ее спине слишком миниатюрна для Рейв.

Я замечаю странную позу Лири — она прижимает лапы к груди, словно обнимая себя. Или, может быть, прижимая к себе кого-то.

Нет.

Кого-то.

Туман рассеивается от резкого вдоха, будто я угодил в легкие гигантского зверя, только что вытолкнувшего весь воздух наружу. В то же самое мгновение передовое кольцо наступающих солдат падает на колени. Их глаза вылезают из орбит, руки впиваются в дергающуюся грудь и тугие, сжатые шеи, рты раскрыты, лица раскраснелись.

Они жадно хватают ртом воздух, которого никак не могут вдохнуть.

Лири исчезает подобно порыву ветра, оставляя Рейв припавшей к грязи прямо под нашими сетями. На ней дикая ухмылка, безумные синие глаза и столько крови, что она кажется облаченной в доспехи Тени.

В желудке все скручивается в узел.

Её взгляд полосует меня с такой силой, будто может перерезать путы.

— Хватит пытаться сдохнуть ради меня!

Слова звучат приглушенно, словно ударяясь о невидимые стены.

Она глушит наш звук, не давая ему распространяться...

Движение заставляет перевести взгляд: сквозь искаженную стену тумана надвигается более плотный отряд солдат. Я резко оглядываюсь — враги подступают со всех сторон, затягивая петлю.

Никогда прежде я не испытывал столь леденящего, острого страха.

— ВПЕРЕД! — реву я изо всех сил.

Рейв рычит, падает в грязь, подхватывает мой меч, и с хрустом разминает шею. Это последнее, что удается разглядеть до того, как новая волна тумана полностью скрывает её из виду.

И солдат.

И всё вокруг, за исключением одинокого пергаментного жаворонка, кружащегося в растерянности неподалеку.

Затем раздается глухой стук кинжалов и свист рассекающего клинка. Тяжелые, глухие шлепки падающих тел и голос Рейв, плывущий по ветру. Она произносит слова на языке Клода с такой грацией, будто ткет воздушный гобелен, где каждое слово — упругий стежок.

Я беснуюсь, яростно кромсая сеть. Но это все равно что застрять в паутине: чем сильнее бьешься, тем сильнее запутываешься и тем больше веревок приходится резать.

Сердце вот-вот разорвет ребра.

Очередной просвет в тумане открывает Рейв в самом эпицентре алого шторма из солдат. Оскалив зубы, она кружит в хаосе боя, словно сотворенная из ветра, а черные волосы вьются шлейфом за спиной.

Вокруг от легчайшего касания ее клинков падают люди, из перерезанных артерий хлещет кровь, пока я продолжаю кромсать проклятую сеть. Другие задыхаются, выплевывая размозженные куски легких, вцепившись пальцами в горла и забыв про оружие, прежде чем рухнуть в грязь.

То, как она двигается... Смертельный танец безупречной точности, от которого по спине бегут мурашки.

Человек не может так двигаться, если не прошел через слишком многие битвы.

Слишком много смертей.

Очередная пелена тумана закрывает обзор, и я лютую, словно угасающий уголек, полосуя путы.

Снова лязг. Булькающие, обрывающиеся крики. Давление воздуха начинает падать настолько сильно, что я опасаюсь, как бы звук не вырвался наружу...

Голос Рейв вновь вплетается в хаос, затягивая невидимую удавку.

Туман рассеивается.

Вид Рейв — стоящей на коленях, выгнувшись назад почти прямо подо мной, с вылезшими из орбит глазами и лапами, судорожно скребущими по груди — действует точнее собственного клинка, вонзенного между ребрами. Словно что-то разрывает ее изнутри.

Один из солдат поднимается на ноги позади нее. Окровавленной рукой он зажимает глубокую рану на шее и ковыляет вперед, сжав кулак вокруг рукояти небольшого кинжала.

Я выкрикиваю имя Рейв так громко, что чувствую привкус крови.

Еще один свирепый удар клинка — и сеть отпускает. Я камнем падаю вниз, приземляясь прямо на наступающего солдата.

Его тело ломается под моим весом.

В венах бурлит столько вулканической ярости, что в глазах двоится. Движения превращаются в дикие судороги, едва ли осознанные, пока мои руки не смыкаются на шлеме солдата.

Красный металл