Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

— Кристофер, я...

Я обещала не говорить этого, но чувствую, что должна; если не скажу, то захлебнусь тем, что застряло у меня в горле.

— Что?

— Мне кажется, я влюбляюсь.....

Он засовывает пальцы мне в рот с четкой командой «Заткнись».

— Не говори того, о чем потом пожалеешь.

Я отталкиваю его руку.

— Послушай меня... -Если бы ты просто дал мне сказать...

— Ты увлекаешься сентиментальностью хорошего траха. — Он отталкивает меня и садится на кровать.

Дело не в этом, — отвечаю я. Я очень четко понимаю, что происходит.

— У нас уговор, запомни это.

Он начинает одеваться, стоя ко мне спиной.

— Как мне объяснить своим чувствам, что я не могу тебя любить?

— Не говори этого! — Он снова прерывает меня.

— Но это правда...

— Рейчел, ты мне нравишься, но мы никто. У тебя есть парень, а я женат.

— Теперь тебя волнуют отношения с Сабриной? Ты так боишься быть любимым...

— Не говори ничего! — Просто оставь все как есть, ты путаешь то, что нам, взрослым, ясно.

Его ответ сжимает мои внутренности, но я все равно не могу молчать, потому что мне нужно знать, что он чувствует.

— Я пойду и сделаю вид, что ты ничего не говорила.

— Разве мы ничего для тебя не значим? — Я знаю, что это самый мазохистский вопрос, который я когда-либо задавала.

Он поворачивается ко мне с холодным взглядом, оставляя меня в еще худшем положении, чем я была.

— Нет, — уверенно отвечает он, — я не меняю параметры, и для меня это то, о чем мы договаривались: сиюминутный секс.

— Но...

— Моментальный секс, Рейчел. — Я думал, ты умная, но теперь вижу, что ты не женщина слова.

Он подхватывает свой мобильный, куртку и выбегает за дверь.

Мое сердце замирает... А чего я еще ожидала, что он скажет мне, что чувствует то же самое?

Я сворачиваюсь в клубок под одеялом и плачу, не в силах описать, какой груз навалился на меня, я достигла дна, и теперь... Теперь я просто не знаю, как заставить это исчезнуть.

Я просыпаюсь в той же позе, в которой заснула: свернувшись в клубок, голая, между белыми простынями.

Голова болит, глаза тяжелые, а сердце замирает, когда я понимаю, сколько сейчас времени — половина девятого, — я должна была уже быть на посту.

Черт побери! Помимо того, что я не была на работе уже три дня, я еще и потакаю себе тем, что опаздываю. Я не завела будильник, даже не удосужилась отключить айфон, который заряжала на кухне.

«Еще больше проблем, еще больше стресса и еще больше ноющих мыслей, которые сделают мой дерьмовый день еще хуже», — думаю я про себя.

Я принимаю душ, злясь на себя: «Какого черта я играю? Я так жалко влюбилась в своего любовника... Я тру мыло о свою кожу, мне нужно, чтобы его запах исчез... Слезы предательски наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю сухость его слов.

Нет!» — ругаю я себя вслух. Больше никаких слез и никакой ерунды.

Я выхожу на улицу, заправляю ноги в синие джинсы-скинни и надеваю первую попавшуюся блузку. Натягиваю ботинки, поправляю сумку и готовлю пистолет.

Моя вспыльчивость не помогает мне, я хочу превратиться в страуса и зарыться с головой в нору на неопределенный срок. Я падаю в постель, уже поздно, но я не хочу выходить и смотреть в лицо реальности.

«Я сейчас впаду в панику», — думаю я про себя.

Я делаю глубокий вдох, стараясь вести себя как взрослый человек и перестать сожалеть. Я должна жить дальше, потому что я уже не ребенок, мне двадцать два года. Я не могу позволить мужчине сделать мою жизнь несчастной.

С бодростью в два процента я встаю, закидывая сумку на плечо. Придется попросить Эллиота подвезти меня до штаб-квартиры, так как машины у меня нет, мотоцикл находится в распоряжении команды, и я не могу рискнуть взять такси.

«Он и дня там не пробыл, а я уже собираюсь взять его в водители», — упрекаю я себя.

Я не успеваю сделать и четырех шагов по коридору, как получаю потрясение, которое вызывает присутствие человека, сидящего посреди моей прихожей, со сложенными руками и связкой ключей, болтающихся в пальцах.

Он смотрит на меня яркими изумрудными глазами, и само его присутствие подобно попытке взглянуть на солнце средь бела дня: дыхание захлебывается, клетки мозга блокируются, что ставит меня на грань краха.

— Братт», — вот и все, что удалось произнести моим голосовым связкам.

34

ОБРАЗЦОВЫЙ ПАРЕНЬ

Рейчел

Зеленые глаза, которые смотрят на меня уже пять лет, фокусируются на мне тем прекрасным способом, который они всегда делают, когда фокусируются на мне. Как будто я — самое прекрасное, что есть на земле, как будто я — лучшее, что когда-либо случалось с ним, и как будто вселенная останавливается, только взглянув на меня.

Я скучал по тебе, — говорит он.

Я падаю, как будто мне на грудь бросают бомбу, и когда она взрывается, то разбивает меня на бесчисленные осколки, и я бросаю сумку, перекинутую через плечо, и прислоняюсь спиной к стене. «Больно». Слезы наворачиваются на глаза, и я закрываю рот рукой, чтобы сдержать рыдания. Его тепло окутывает меня, когда он целует макушку моей головы, позволяя мне прижаться к ткани его рубашки.

Я здесь, и со мной все в порядке, — шепчет он. Я больше не уйду.

Человек, с которым я планировала так много всего, здесь после того, как я предала его самым ужасным образом. Я не могу смотреть на него, не после того, как недавно оказалась в объятиях его лучшего друга, поддавшись тому, чего должна была избежать.

Мне так жаль... - всхлипываю я, прижимаясь к его груди. Я... Черт, я... Прости меня.

Он берет мое лицо в свои руки.

— Эй, не будь такой. Все кончено...

— Ты не понимаешь меня...

Я злюсь из-за того, что случилось, но не тебе так себя вести.

Его невинность убивает меня, он как будто смеется над собой. Он обнимает меня и вытирает слезы своими поцелуями.

Без слез в его глазах я вижу синяки и царапины на его лице, с огромным фиолетовым кругом на одной из скул. Его левая рука тоже перевязана.

— Ты ранен? — спрашиваю я.

— Нет, я просто получил несколько ударов, но я в порядке. — Он снова обнимает меня.

Я так боялась, что с вами что-нибудь случится, Маскеранос.....

— Я все знаю о том, что случилось с Соколами и