Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

— Мы были просто женщинами, тебе до этого нет никакого дела.

— Ты любишь танцевать. — Со сколькими мужчинами ты танцевала в тот вечер?

Я молчу, так как мой ответ может привести к третьей мировой войне.

— Ответь мне, — повышает он голос.

— Это была дискотека, и я веселилась со своими друзьями. Я не помню, сколько у меня было партнеров по танцам, может, два или три, не знаю.

— Рейчел, я понимаю, что тебе нравится веселиться, но ты должна немного считаться со мной, мне трудно терпеть такой образ жизни, — настаивает он. А если кто-то из моих знакомых увидит тебя и пойдет к моим родителям со сплетнями? Ты же знаешь, они не очень-то жалуют девушку своего сына, которая гуляет и напивается с кучей грязных женщин.

Раньше моим способом защиты были обвинения — «Ты мне не доверяешь» — или оправдания, которые я не должна была ему давать, но все равно давала — «Я не сделала ничего плохого, клянусь», — но теперь у меня нет лица, чтобы сказать.

— Я знаю, и мне очень жаль, этого больше не повторится.

Он прижимается губами к моему лбу. Когда он отрывает их, то меняет тему разговора:

— Ты тренируешь команду Паркера, пока капитан Томпсон не вернется, я все улажу, чтобы тебе не пришлось с этим мучиться.

— В этом нет необходимости.

— Да, он ненавидит меня и поэтому постарается усложнить жизнь вам. Ты не должна с этим мириться, так что позволь мне с этим разобраться.

— Как бы я ни изменилась, я все равно буду выполнять его приказы: я — часть Элиты, я двигаюсь и работаю со всеми капитанами; не говоря уже о том, что мой отряд, Альфа, служит во всех важных сегментах.

Он раздраженно сужает глаза.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он предлагает мне яблоко.

— Съешь, это единственное, что я могу предложить тебе без того, чтобы тебя не стошнило.

Главное — это намерение, которое ты хотела сделать. — Он трется своим носом о мой. Мне нравилось быть в твоих объятиях под небом, как в романтическом французском фильме.

Он прижимает меня к своей груди, возвращая меня в те моменты, когда были только он и я. Я смотрю на часы — до конца обеденного перерыва осталось три минуты.

— У меня встреча с капитанами.

— И мне нужно работать.

— Я говорил тебе, что мы поужинаем, но мои родители настаивают, чтобы я поехал к ним.

— Неважно, иди с ними, — отмахиваюсь я.

— Поехали со мной.

Встреча с Льюисами может закончиться крахом совести.

— Я не хочу портить семейное воссоединение.

Он поднимается, протягивая мне руку, чтобы я встала. Его костяшки ласкают мое лицо, пока нас обвевает лондонский бриз, и на этот раз я сама наклоняюсь для поцелуя, потому что хочу и нуждаюсь в том, чтобы мы снова стали такими, какими были всегда.

Мы прощаемся. Последний оставшийся капитан должен вернуться к командованию. Он готовится к тому, чтобы «Соколы», находящиеся в Бразилии, не вернулись в Италию, поэтому будет разработан план атаки, а я и мои коллеги будем его курировать.

Мы должны были дождаться, пока «Соколы» ослабят бдительность. Когда они это сделают, я передам сообщение капитану Томпсону, и он организует засаду, которая уничтожит группу. Это был многочасовой труд, но в восемь часов вечера операция закончилась: это был еще один успех. Теперь мы должны сосредоточиться на тех, кто все еще числится пропавшим без вести.

— Это дело бесконечное, — говорит Лайла, когда мы отправляемся в кафетерий. Мы не можем как следует отпраздновать триумф, потому что каждое дело — всего лишь партия в большой игре.

Я думаю о том же, — говорит Лайла, когда я вспоминаю, в какую беду я попала: — Мы не можем терять бдительность, с этими людьми никогда не знаешь.

Мы должны быть осторожны», — добавляет Гарри, когда мы входим в дом. Что-то подсказывает мне, что мы в эпицентре урагана.

Пространство заполняется солдатами, и я стараюсь проглотить беспокойство о возможных последствиях.

Мы всегда были в эпицентре урагана, — говорит Лайла, — но я верю, что мой сексуальный, красивый, храбрый полковник положит конец всему этому как можно скорее».

— Правда? — Неужели обязательно использовать столько синонимов, прежде чем упомянуть имя полковника? Полагаю, ты пользуешься тампоном, чтобы не мочить трусики.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха, — насмешливо защищается Лайла, — они всегда мокрые, когда речь идет о нем, так же как у тебя возникает эрекция каждый раз, когда ты видишь пластик.

— Не будь сплетницей! — Я просто хотела быть милой, показав ему команду.

— Да, конечно, мои зубы не молочные, дорогая.

— Мы должны здесь отдыхать, — вмешиваюсь я, — а не сплетничать о том, у кого какой стояк.

— У меня плохой слух, или я только что услышала слово «эрекция»? — Александра опускается в кресло напротив меня.

— Тема закрыта, — заключает Гарри, заказывая напитки.

Немка, на которую указала Лайла, садится одна за один из столиков в глубине зала, и Гарри не скрывает, что видит ее атрибуты.

Не будь циником, ты не одинок, — говорит Лайла, — мы друзья Бренды, и тебя бесит, когда ты проявляешь неуважение к ней прямо у нас под носом.

Я получаю то, что они мне приносят.

— Какой в этом смысл? Людям свойственно восхищаться красотой противоположного пола, это неизбежно.

— Вы лжете, — обвиняет его Лайла, — я никогда не видела, чтобы Александра краснела с полковником или Рейчел строила ему глазки.

Я поперхнулась своим капучино, язык и горло горели. Я не строила ему глазки, но минет и полуночные шоу.

— Ну, — говорит Александра, — я не уверена, что не краснела перед Кристофером, он иногда пугает.

Алекса смотрит на меня косо, и я даже не знаю, как смотреть.

— А где Братт?

— Он пошел на ужин со своей семьей, и я не хотела мешать их встрече.

— Ты должна была пойти, — ругает меня Гарри. Тебе нужно сблизиться с родственниками.

Я пообщаюсь со своими родственниками, когда ты соизволишь встретиться со своими.

Он закатывает глаза, сосредоточившись на своем мобильном, который только что зазвонил.

Я вас покину, — говорит Александра на прощание. Пойду посмотрю, не нужна ли я Патрику.

— Ревнуешь? — раздраженно спрашивает Лайла.

Нет, я ему доверяю, — оправдывается она. Он никогда не давал мне повода сомневаться.

На твоем месте я бы предупредила, кто-то сказал, что они приедут из Германии и разрушат отношения, — насмехается Лайла.

— Ты ужасно умеешь подбадривать. Я встаю и иду за Александрой. Не мучайте больше Гарри, он любит возражать,