Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

Мне нравится, — улыбнулась я и обняла его, чувствуя, как от такой любви у меня заныло в груди.

Мы целовались, он проводил губами по моей шее, я нервничала и дрожала под его руками, но он был терпелив, даже нашел время, чтобы включить нашу любимую песню, разжечь камин и поджарить зефир на огне.

Он лег рядом со мной, обнял меня и прошептал, как сильно он меня любит и как счастлив, что встретил меня. Я прижалась к его шее и вдыхала его сладкий аромат; его руки пробежались по моим ногам и добрались до низа платья, он раздевал меня при свете свечей, осыпая мою спину страстными поцелуями.

Его поцелуи подтверждали, как сильно он меня любит, его ласки и объятия позволяли мне чувствовать себя в безопасности, а его сладкие слова заставляли меня думать, что я самая прекрасная в его мире. Он входил в меня медленно, спрашивая, все ли в порядке, показывая, что он терпелив, но пот на его лбу показывал, что он на самом деле чувствует. Он утопил мой крик боли глубоким и сладким поцелуем, он прошептал мое имя тысячу раз, когда кончил внутри меня. Он прилег рядом со мной и извинился за то, что причинил мне боль, а затем снова заключил меня в свои объятия.

Это чертовски приятно — тосковать по себе, когда видишь себя на старых фотографиях, счастливую и с другой улыбкой.

— Добрый день, капитан. — Откройте дверь.

Я оборачиваюсь: рыжеволосая девушка прижимает к груди несколько папок, на ней тренировочная форма и два значка, обозначающие ее как сержанта. Она пытается сказать что-то еще, но замолкает, когда я смотрю на нее.

— Мередит, — говорит Братт, положив трубку, — какая ты работоспособная, я не ожидал, что ты так быстро закончишь.

Она поворачивается к нему, ее глаза сияют, словно она увидела нечто более чем необычное.

— Я не люблю заставлять ждать.

— Я знаю. Вы пришли как раз вовремя, я как раз собиралась уходить на обед. — Рэйчел, это Мередит Лайонс, новый сержант в моем отряде. С Анжелой Кляйн они заменят тех, кто пал.

Я протягиваю ей руку в знак приветствия.

Это лейтенант Рейчел Джеймс, — продолжает он, — моя девушка.

Она отпускает руку, разбив улыбку, которую она пыталась мне подарить, когда подходит Братт и обхватывает меня за талию.

— Оставьте все на столе, я проверю, когда вернусь.

— Как прикажете, сэр. Разрешите удалиться.

— Разрешаю.

Она уходит, не сказав больше ни слова, и любой человек с тремя четвертями здравого смысла понимает, что ей нравится ее капитан.

— Откуда она? — спрашиваю я.

Она ирландка, ее дед — важный член Совета, — объясняет он. Она очень храбрая и эффективная.

Я не обращаю внимания на эти слова и скорее завидую. Я спрашиваю себя: «Почему, черт возьми, я не сгораю от ревности при виде того, как она на него посмотрела?

Мы выходим из офиса, и на улице солдат вручает ему рюкзак. Мать окликает его, пока мы идем как можно дальше от командования, мимо конюшен, тренировочной площадки и дальше, пока не доходим до зеленой зоны с огромными деревьями, которые скрывают нас из виду из-за большого количества английских дубов, окружающих нас.

— Ты используешь своих солдат для реализации романтических планов?

— У меня не было времени ни на что. — Он бросил все на землю. У меня было насыщенное утро, лейтенант Джеймс.

Он опускается на траву и протягивает руку, чтобы я села рядом с ним.

— Что у нас тут? Салат-латук, — перечисляет он, доставая то, что есть, — хлеб, мандариновый сок, яблоки, миндаль, чипсы и майонез.

— Это будет правильный ланч.

А моего солдата выгонят из батальона», — шутит он. Говорят: «Если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам».

— Вот что ты получишь за халяву. — я смеюсь.

Зеленые глаза сверкают в солнечном свете, пробивающемся сквозь ветви.

— Не будем жаловаться, еда есть еда.

Он открывает контейнеры и начинает собирать сэндвич, не позволяя мне помочь ему в этом. Я наблюдаю за ним, он немного отрастил волосы, и мне нравится его хипстерский стиль.

Готово, у нас есть вкусный сэндвич, — протягивает он мне его, — миндаль с картофелем фри, майонез, салат и хлеб.

— Какой вы креативный, капитан.

— Знаешь... Капитан в FEMF должен быть хорош во всем.

Я откусываю, вкус не такой уж плохой, как я думала.

— Ну как? — Не думаю, что меня вырвет.

— Не думаю, что меня вырвет. — Я пожимаю плечами.

Он разражается смехом, бросается на меня, так что мы оказываемся друг на друге.

— Мне нравится твое чувство юмора.

— Я не шутила.

Я ласкаю его, заглядывая в изумрудные глаза, и внутри меня что-то шевелится, ведь несколько часов назад я смотрела в серые, совершенно другие глаза.

Он целует меня, и я чувствую его забинтованную руку на своем лице, когда он проводит по нашим губам, пробираясь в мой рот. Мягкий, сладкий поцелуй, наши языки не соприкасаются, и он захватывает мою нижнюю губу, окутывая меня теплом своих рук. Он отстраняется, смотрит на меня сверху вниз и снова прижимается к моему лицу, чтобы поцеловать.

— Я считаю каждую секунду, представляя, как мы снова будем вот так.

У меня тяжело на сердце, я столько всего должна ему сказать... Он не заслуживает того, чтобы нести на себе груз моего обмана или иметь дело с таким другом, как полковник.

Но сказать ему правду — значит вернуть пленку с ошибками прошлого, открыть рану, которую гораздо сложнее залечить и которая подтвердит, что любовь всегда будет самой сложной игрой из всех, потому что если один не справится, проиграют оба.

Он отодвигается, позволяя мне положить голову ему на грудь, и я вспоминаю дни прошлого лета, когда, лежа рядом с ним, я созерцала очертания облаков.

— В тот день, когда я был в отпуске, я позвонил тебе, но ты не ответила. Где ты была?

И вот первая из бесчисленных ложь, которую мне приходится придумывать, чтобы скрыть то, что я сделала, прикрывая дыру еще большей дырой.

— Я спала и не слышала свой мобильный.

— Весь день?

— Да, я пошла с девочками, напилась и провела день, отсыпаясь от похмелья.

— У нас уже был разговор о том, как ходить гулять с друзьями.

— Я хотела повеселиться, вот и все.

— И единственный способ — это напиться? Разве нельзя сходить в музей, театр или библиотеку?

— Мы не старушки, чтобы ходить с такими планами в пятницу вечером.

— Тогда иди в музеи, парки, театры или еще куда-нибудь, где не нужно носить откровенную