Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос

«Прямой удар в живот».

— Да, я представляю....

— Анджела, — вмешивается Паркер, — идите вперед в кафетерий, мне нужно дать лейтенанту Джеймс кое-какие указания.

— Я не совсем понимаю, где находится кафетерий.

Я могу вас проводить, — предлагает Гарри. Лейла не поддерживает эту идею: она стоит с прямой спиной, угрожая ему взглядом. Мы с девочками можем пойти с тобой, — добавляет он, видя реакцию подруги.

— С удовольствием.

Они выходят из кабинета, пока Гарри рассказывает ей, что главное — не заблудиться в этом здании и выучить номера коридоров.

— Если здесь находится господин Льюис, это не значит, что у тебя есть свобода действий, и ты можешь делать все, что захочешь.

Паркер — как хлебные крошки в лифчике: чертова помеха. Я и пальцем не пошевелила, а он уже произносит одну и ту же старую речь, и самое ужасное, что его абсурдные ругательства меняются в зависимости от уровня его ненависти, а присутствие здесь Братта умножает ее во сто крат.

— Твое предупреждение излишне, — невозмутимо говорю я. Мы с ним всегда ссоримся из-за всяких глупостей, а я не хочу нагнетать обстановку вокруг Братта — они сцепляются друг с другом, как кошка с собакой. Если я дам Паркеру хоть какой-то рычаг давления, все закончится дракой. Ты всегда был...

— Не называйте меня по имени, я капитан, — вырывается у него.

— Нет, то, что я хочу вам сказать, выходит за рамки иерархии FEMF. Я знаю вашу работу и уважаю ее, как и вы мою; вы свидетель всего моего процесса здесь и знаете, что ваши предупреждения и призывы к вниманию абсурдны, — продолжаю я. Вы в прямом эфире нападаете на меня и разжигаете вражду, в которой единственный, кто хочет сражаться, — это вы. Ты ненавидишь меня, и я понятия не имею почему.

— Не используй дешевую психологию своей подруги, — защищается он, — и не притворяйся Рейчел, которая всем нравится — я не из тех, кого можно обмануть ложным и лицемерным обаянием.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Ты притворяешься, что не имеешь и что ты такая же, как он. Бросаете камень, прячете руку, а потом имеете наглость спрашивать: «Я тебя обидела?», когда прекрасно знаете, что ответ — да.

— Вы не правы, я не знаю, какие у вас проблемы с Браттом, но это несправедливо, что именно он расплачивается за свою вражду.

— Это не только из-за Братта.

— Тогда скажи мне, в чем дело, и мы положим конец ситуации, все решается в корне, давай исправим нашу, поговорив как взрослые люди.

Он делает два шага ко мне, сложив руки на груди.

Меня беспокоит, что ты и твой парень считаете себя частью династии голубых кровей только потому, что носите фамилию Льюис. Я восхищаюсь твоим отцом, но не тобой и не твоей гнусной манерой позволять заражать себя амбициями богатых семейных иерархий, — начинает он. Ты прячешься под защитой своего парня и его друга, чтобы иметь возможность делать все, что тебе заблагорассудится.

Во-первых, фамилия Льюис принадлежит моему парню, а не мне, и у меня никогда не было необходимости ее присваивать. Я добилась своего собственными заслугами, и если вы восхищаетесь моим отцом, то должны знать об этике, которую он проповедовал своим солдатам, — этике, которую он применял и ко мне. Он никогда бы не позволил своей дочери воспользоваться влиянием фамилии.

— Я не говорю о вашем повышении в FEMF.

— Тогда что? — Вы говорите о надменности, как будто знаете меня. Насколько я помню, мы никогда не говорили друг с другом больше десяти слов.

— Вы так думаете, но вы ошибаетесь.

— Я так не думаю, просто все так и есть. Я не хочу ссориться ни с вами, ни с кем-либо еще: вы один из моих капитанов и заслуживаете моего полного уважения, так же как и я заслуживаю минимального внимания с вашей стороны. У нас снаружи идет война с итальянской мафией, и мы не можем тратить время на драки между собой, так что сними свои боксерские перчатки и прекрати это сейчас же. В конце концов, вы надели их сами и дрались в одиночку, потому что у меня никогда не было ни малейшего желания заслужить вашу ненависть.

Я не знаю, слепа ли ты, или стеклянный замок, в котором ты живешь, настолько блестящий, что ты не можешь видеть вещи такими, какие они есть, и я не знаю, испытывать ли мне жалость или гнев из-за этого.

Он поворачивается и уходит, оставляя меня с вопросительным знаком на лбу.

35

МОЙ ПЕРВЫЙ РАЗ

Рейчел

Я бегу по коридорам, торопясь на лестничную площадку, не желая столкнуться с полковником или терпеть его дерьмовые разборки. Я спешу на третий этаж, в кабинет своего парня.

Входите, — требует он изнутри, когда я стучу.

Кабинет капитана меньше, чем у полковника, но Братт обставил его по-своему: жалюзи из красного дерева, титулы в рамочках и множество коллекционных мини-пушек.

Привет, дорогая, — приветствует он меня, отводя телефон от уха, — я закончу этот звонок, и мы пойдем обедать. Это важно, и я не могу это откладывать».

Я улыбаюсь ему в знак одобрения.

Я оглядываю офис, как давно я здесь не была... Я бросаю взгляд на коллекцию иностранных монет и стеклянных статуэток, стоящих на деревянной полке, — Братт любит мелочи. На той же полке стоят фотографии в серебряных рамках, на которых он запечатлен еще курсантом, и награды, которыми он награжден в звании капитана.

В более укромном месте у него хранится фотография, на которой мы вдвоем запечатлены во время поездки в Уэльс. Я никогда не забуду эту фотографию и то, как я была счастлива в тот день, когда он за нее заплатил. Мы встречались уже год и еще не перешли на вторую базу, он всегда был терпелив и уважителен, подчеркивая, что хочет, чтобы момент наступил без принуждения.

Мы взяли выходные, чтобы он мог поближе познакомиться с Великобританией. Мы приехали в город на поезде и совершили экскурсию по всем закоулкам и уголкам Кардиффа. Мы ходили на ужин и танцы, было забавно наблюдать, как он пробует танцевать джаз. Мы остановились в отеле с видом на горы. Когда мы вошли в номер, я с удивлением обнаружила, что он украсил его розами и свечами, даже белые простыни были усыпаны лепестками.

Ну, — нервно сказал он, — я не ожидал,