Твои границы - Лина Мур

— Что ты сделала? — возмущаюсь я.

— Прости, но у меня руки были в крови. Как ты прикажешь доставать мне что-то оттуда?

— Полотенцами! На кухне три полотенца висят, Раэлия! Ты такая свинья!

— Как ты назвал меня? — злобно спрашивает она и выскакивает из ванной.

— Ты свинья, — отвечаю, указывая на неё пальцем. — Я удивлён, как тебя до сих пор не поймали, ведь ты оставила кучу своих отпечатков везде. Я вот работаю чисто и обернул руки в пакеты. А ты даже не удосужилась полотенцем воспользоваться, чтобы не оставлять улики. Из тебя просто ужасная убийца, Раэлия!

— А-а-а-а! — рычит она, поднимая голову к потолку, а я качаю головой.

— Ты крайне невоспитанный труп. Крайне. Тебя что, не учили, что нельзя в гостях свинячить и обливать всё своей кровью? Нужно написать письмо с претензиями твоим родителям. Ну кто так делает? — Я с сожалением осматриваю свои стены.

Раэлия приносит ведро с водой и ставит его прямо в лужу крови. Я рычу на неё, а она показывает мне язык. Бросив в меня чистой тряпкой, Раэлия берёт вторую и кривится, опускаясь на четвереньки. Мы принимаемся всё отмывать, но это так сложно. Никогда не думал, что отмыть кровь настолько сложно. Она постоянно окрашивает воду, и лучше не становится. Мы сменили уже дюжину вёдер воды, но мне кажется, что крови всё также много. Из-за этого я на взводе. Я психую, с силой нажимая на тряпку, и тру стену.

— Козлина невоспитанный, — повернувшись к трупу, с удовольствием его пинаю. Ловлю озадаченный взгляд Раэлии и тяжело вздыхаю.

— Пойди прими душ, — советую я. — Кажется, что мы просто разносим грязь по всей квартире.

— Мигель…

— Раэлия, пожалуйста, прими душ. — Отворачиваюсь и снова мою тряпку, беру средство для мытья унитаза и наливаю на стену.

Раэлия уходит, а я продолжаю мыть, тереть и порой пинать труп. Мои пальцы болят, руки ноют, а лучше не становится. Боже.

Плюнув на это, я направляюсь в душ, чтобы смыть с себя кровь. Мне жаль выбрасывать свою одежду, но это необходимо. Придётся сжечь её, как и одежду Раэлии. Это всё улики. Выхожу из ванной комнаты и снова захожу в неё.

— Мигель?

— Помоюсь ещё раз. Кажется, в ушах осталась кровь, — бубню я и забираюсь снова под душ.

Уже давно перевалило за полночь, а мы всё моем и моем квартиру. Пятна на стене так и не отмываются, я испортил дюжину полотенец, и они не отстирываются, поэтому я использую их уже как тряпки. Это просто невыносимо.

— Он воняет, — произношу и указываю на труп в пакете.

— Хм, тогда, может быть, стоит уже позвонить Роко, чтобы его забрали? — усмехается Раэлия, ползая на коленях и елозя тряпкой по полу.

— И они увидят это безобразие? Я так не могу, — отрицательно мотаю головой и иду менять воду.

— Мигель, он ещё больше будет вонять и тухнуть, если мы этого не сделаем. Я бы сама позвонила брату, но мне нельзя. К тому же внутри пакетов тоже кровь, которая может просочиться, и тогда будет ещё больше грязи.

— Что? — Вылетаю из ванной комнаты и с ужасом смотрю на Раэлию. — Ещё больше? Это же смерть. Я не выживу.

— Звони Роко.

— А ты помойся. Воняешь.

— Я мылась! Два раза!

— От тебя всё равно несёт кровью, — фыркнув, хватаю свой мобильный и нахожу номер Роко. Я звоню ему, опускаясь на пол, и смотрю на всё это грязное безобразие.

— Да? — сонный голос Роко возвращает меня к реальности, и я прочищаю горло.

— Привет, Роко, прости, что так поздно. Но мне нужна твоя помощь. Дело в том, что у меня есть лишний труп, — говорю я.

— Что? Мигель? Это ты?

— Да, это я. У меня есть труп, и Раэлия сказала мне, что ты можешь избавиться от него. Хотя я мог бы и сам, но уже очень устал. Он воняет, а ещё он крайне невоспитанный. Он изуродовал своей кровью мои стены, пол, одежду и испортил еду моего отца. А это были вкуснейшие бургеры. Я бы с радостью принёс тебе завтра, но теперь их нет. Еды нет. Ты не знаешь, можно ли куда-то написать претензию по этому поводу? — жалуюсь я.

— Эм… что? Мигель, я… эм, труп? У тебя есть труп?

— Именно, — поджимаю губы и недовольно смотрю на пакет. — У меня есть труп. Он собирался меня убить, но умер сам и облил своей кровью всё вокруг.

— Что? Тебя пытались убить? Боже мой, Мигель, ты в порядке?

— Да, я в порядке, но очень возмущён тем, что не могу отмыть стены и пол. И также я бы хотел попросить тебя в будущем провести несколько воспитательных уроков для Раэлии о том, что оставлять свои отпечатки пальцев на месте преступления, крайне необдуманно. Она везде наоставляла их. Из неё ужасная убийца, если честно.

— Что? — Раэлия вылетает из ванной и злобно прищуривается. — Я тебя спасла! Если бы не я, то ты тоже был бы трупом!

— У меня всё было под контролем, но тебе надо было окропить здесь всё! Ты что, теперь язычница? Решила провести кровавый ритуал в моём коридоре?!

— Боже мой! Ты можешь уже успокоиться, а? Мигель, я не виновата, что в нём столько крови!

— Ты оставила пятна на моих стенах! На моих дверных ручках и шкафах! Ты ужасная убийца, Раэлия, и не спорь!

— Если я тебе отсосу, ты заткнёшься?

— Нет, и я не подпущу тебя к себе, пока ты не помоешься! Даже я до сих пор грязный!

— Ты мылся четыре раза, Мигель! Четыре раза! И эти стены уже не спасти!

— Что? Ты обещала, что мы их отмоем! Мы должны их отмыть! — возмущаясь такому заявлению, подскакиваю на ноги.

— Мы их не отмоем. Кровь сложно отмыть с белых стен. На кой хрен ты красишь стены в белый? На чёрном даже видно не было бы!

— Фиолетовый. И это не белые стены, а цвета яичной скорлупы!

— Лучше бы стены в фиолетовый покрасил! Да купим краску, и всё будет о'кей!

— Этой краски нет, потому что я смешивал три цвета, трёх разных фирм и не записал их. Боже мой, мои стены, мои полы! Полы тоже не подлежат чистке, да? — спрашивая, с сожалением смотрю на свои полы.

Мой милый паркет.

— Увы. Прости, Мигель, но нужно с трупом разобраться.

Я злобно смотрю на труп и подхожу к нему.

— Я твоим родителям всё выскажу. Я засужу их, помяни моё слово. Ты невоспитанный, крайне невоспитанный труп, — произношу и пару раз пинаю его, но мне мало. Пнув ещё раз, мне становится легче. — Мою машину обстреляли, квартиру изуродовали кровью. Что дальше? Может быть, вы меня и Рождества лишите? Санту убьёте? Невоспитанные убийцы!

Тяжело вздыхаю и качаю головой. В каком невоспитанном мире мы живём. Детей перестали учить элементарной гигиене. Господи, что с моими ногтями? Под ними кровь!

— Эм… Мигель?

Чёрт, я забыл о том, что держу телефон, и говорю с Роко.

— В общем, у нас труп, и надо с ним что-то делать. Мне уже достаточно грязи от него, он теперь вонять начинает. Ты можешь мне помочь?

— Я, если честно, сейчас нахожусь в полном шоке от того, что услышал. И хочу знать все подробности.

— Хм, в восемь утра приеду в больницу, раньше я просто не смогу. Мне нужно найти в интернете краску для стен и полы. Боже, я не найду тот самый цвет, они всегда подменяют цвета. Придётся ехать в магазин. В десять утра приеду не раньше. Так что нам делать с трупом? У меня больше нет машины, на которой я бы мог его отвезти подальше отсюда.

— Я сейчас пришлю к вам ребят, и это… просто пиздец какой-то. Пиздец, — шепчет Роко.

— Не могу не согласиться. И всё же проведи с Раэлией беседы. Мне не нравится её неосмотрительность. Немного волнуюсь за неё, и я сильно возмущён, Роко. Я так сильно возмущён!

— Я понял. Сейчас два часа ночи. Тебя едва не убили. Ты возмущён, а моя сестра предлагает тебе отсосать и не умеет прятать трупы. Ну круто, что я могу сказать. Когда мы до такого докатились?

— Вот и я об этом же! Когда родители научат своих детей не портить чужие стены своей кровью?! Почему эти убийцы не могут чисто умирать? Нет, им надо испортить чужую собственность! Эгоисты, — снова пинаю труп.

— Ясно. В общем… эм… веселитесь. К вам