Падение - Кэтрин Рок

По коже Адены побежали мурашки, когда прислужницы муравьиным рядом безропотно пошли по мосту, перекинутому через этот скол. Бревна под ногами скрипели от тяжести, но женщины словно и не замечали этого. Адена, преодолевая страх, так же прошла по проклятому мосту и оказалась на другой стороне участка. Там был выстроен новый храм, и все прислужницы зашли в него. Адена присела на одну из скамей и устремила взгляд на статую солнцеликого. Тот, взметнув руки вверх и растопырив пальцы, блаженно прикрыл глаза и мягко улыбался. Его голова была обнесена ободом, из которого тянулись сверкающие золотые лучи. Адена неосознанно скривила губы, вспомнив слова отца и матери. Реальность оказалась в разы мрачнее, чем она думала. Они даже не собирались искать ее. Даже на второй уровень ее портреты отнес брат, в тайне от родителей, так как те были против. И ведь она сама была такой же. До падения, тоже уповала лишь на волю Солнцеликого. Молилась ему, больше не делая ничего…

К алтарю неожиданно вышла мать и стала читать проповедь. Стала благодарить Солнцеликого за то, что он помог Адене вернуться домой. За то, что сохранил ей жизнь и помог преодолеть все испытания. И говорила еще много всего того, что Адене просто не хотелось слышать. В горле встал ком, и она сжала пальцами ткань платья до побеления костяшек.

Перед глазами промелькнул образ Вирия. Тоска стиснула душу. Сердце в груди больно сжалось.

Впервые в жизни ей стало противно видеть и слышать собственную мать. Хоть она и любила ее всем сердцем и была благодарна за подаренную жизнь, но что-то внутри Адены изменилось. Мать больше не была для нее непогрешимой и величественной. Ее образ словно померк и приземлился, и из богоподобной фигуры, которую нужно слушать беспрекословно, она превратилась в обычную женщину. Без святости и прекрас. Простую, что может ошибаться, как и все прочие люди.

Ее слова не трогали больше сердце. Ее слова звучали неубедительно и заученно. В них не было той глубины, мудрости и проникновенности, которая была Адене так нужна. После всего, что Адена испытала или каким трагедиям была свидетелем, она наконец поняла, что слова этих проповедей не выстраданы, не пережиты и оттого не осмыслены. В них нет боли, поэтому они и облегчения принести не способны.

Но мать говорит их красиво, с пафосом и выразительностью, словно рассказывает прекрасную сказку, заученную наизусть. Любимую горячо и фанатично. Она не ищет в ней смысла, она лишь наслаждается ее образностью. И погружает других не в реальность, ради которой стоит становиться мудрее и сердобольнее, чтоб сделать мир вокруг себя лучше, но наоборот. Она дарит зализанную сказку и лживые грезы, которые позволяют спрятаться от нее, наплевав на все, что творится вокруг…

Мать закончила и открыла свои блестящие от счастья глаза. Адена, видя блаженство на ее лице, стиснула зубы.

— Настала пора помочь нуждающимся, — произнесла мать. — Берите корзинки и хлеб и пройдите к главным воротам, — произнесла она, поклонилась и покинула их, так и не взглянув на Адену. Но она этому скорее порадовалась, ведь с мамой говорить совсем не хотелось.

Адена с остальными прислужницами пошла к главным воротам кормить нищих. Едва они приблизились к ограде, толпа стала судорожно тянуть руки, уже зная, что настало время подачек. Прислужницы начали ходить вдоль забора и протягивать нищим куски хлеба, приговаривая, что помолятся за них. Адена поняла, что ей будет с этим сложнее. Но одна из прислужниц вызвалась ей помочь. Она привязала корзинку к правому рукаву Адены. И Адена начала раздавать хлеб левой рукой. Нищие цеплялись за ее руку, царапали ее ногтями и кричали, прося еще. Ругали ее за жадность и рыдали. Но Адена всеми силами старалась не поддаваться чувствам, хоть это давалось ей совсем нелегко, особенно когда добавку просили дети.

Но когда в корзинке осталось несколько кусков хлеба, земля под ногами резко задрожала. Все закричали и стали разбегаться. Прислужницы встали в кучку и схватились друг за друга, взяв с собой и Адену. Они в один голос стали молиться и в ужасе оглядываться по сторонам. А дрожь становилась всё сильнее.

Адена тут же вспомнила о капсулах и огляделась. Вспомнила, в каком месте они находятся, и обнаружила их у самого храма.

— Нам нужно в капсулы! — воскликнула она. Но землю под ногами тряхнуло.

И недалеко от них провалился куст и скамья. А позади, за оградой, раздался сильный грохот. Адена развернулась и увидела, как большой многоэтажный дом упал на бок и стал осыпаться прямо на дорогу, хороня под собой экипаж и несколько человек. Там же рядом с грохотом и скрипом упало огромное дерево, кроной пробив крышу другого дома.

Адена очнулась и, отпрянув от прислужниц, побежала в сторону капсул.

Но дрожь земли стала затихать. И к моменту, когда она добежала до них, и вовсе стихла. Адена, тяжело дыша, оглянулась. Услышала отовсюду крики и плач. Сердце бешено колотилось в груди, и она сразу вспомнила и о разговорах про великий водопад, и об Огоньках.

Она поняла, что ей нужно об этом кому-то сказать. Но единственный, с кем она сейчас может говорить, это Авдий. Он единственный, кто может хотя бы выслушать ее.

Как только они закончили, Адена быстро пошла к своему дому. Но стоявшая у дверей прислужница не впустила ее, сказав, что так велел господин Хирон. Тогда Адена попросила ее позвать Авдия и велела сказать, что она будет ждать его на скамейке в саду.

Пошла туда и присела. У самой сердце до сих пор колотилось словно бешеное, ведь она в ярких красках вспомнила, как провалилась под землю в тот день. Вспомнила, как чуть не замерзла на девятом уровне и как Вирий спас ее тогда. Эти воспоминания на миг согрели душу и вновь вызвали тревогу и печаль.

Как он там? Смог ли выбраться и… жив ли? Про то, что его убили, не хотелось думать. Адена верила в то, что у него всё получится. Вирий не из тех, кто сдаётся…

Перед глазами возникло его лицо. Момент их расставания у врат. Глаза и нос покраснели, и боль сдавила грудь. Она не успела сказать ему, что тоже любит. Не успела поблагодарить его за всё, что он сделал для неё. За то, на какие жертвы пошел, чтобы она добралась до дома. И, самое обидное, чего ради?.. Невыносимо было думать о том, что всё это