Падение - Кэтрин Рок

Экипаж объехал сверкающий храм. Проехал еще один забор и ворота, и перед ними возник такой же сияющий дом. Не менее помпезный, чем сам храм. Он был в несколько этажей, с огромными окнами и балкончиками. Под окнами раскинулись красивые сады со скамейками.

Адена ощутила, как сердце с тревогой забилось, и неосознанно сжала левой рукой правую культю.

Экипаж наконец доехал до дверей, и их на пороге встретила женщина с покрытой головой и плотно закутанная в церковные одежды.

— Госпожа Адена, рада видеть вас в добром здравии. Господа в обеденном зале, прошу, пройдите за мной, — сказала женщина, низко кланяясь. Адена на миг скривила губы, но кивнула. И неторопливо побрела за ней по знакомым коридорам. С каждым новым шагом к ней словно стали возвращаться все чувства и тревоги. Сердце в груди бешено заколотилось.

Сколько ее не было здесь? Как они встретят ее? И что ей вообще рассказать?

Они дошли до дверей, и прислуга распахнула их. Сердце на миг замерло, когда она увидела свою семью, сидящую за обеденным столом. Во главе стола сидел отец, а по бокам мать и брат.

Все перестали есть и устремили на нее свои взгляды.

— Адена, — с волнением в голосе произнесла мать и хотела было встать, но отец прочистил горло, и она осеклась.

— Прошу, подойди поближе, — сказал Хирон и плавно указал рукой на середину комнаты. Затем взглянул на слуг: — Прошу, оставьте нас.

Слуги мигом поклонились и покинули зал. Адена, наконец убрав руку с культи, прошла на центр зала и встала напротив стола и отца. Его коренастая фигура с густой темной бородой с проседью на миг напомнила ей Клемита. Суровый взгляд глубоко посаженных глаз пронзал до самой глубины души. А грубые черты лица и лысая голова делали образ еще более пугающим.

Он внимательно оглядел ее, словно выискивал что-то недоброе. Адена на миг посмотрела на мать.

И та выглядела всё такой же хрупкой и наивной, словно живущей в своем лучшем мире. Адена слишком была похожа на нее, и впервые это ей не понравилось. Глаза матери были устремлены на ее культю, а лицо побледнело. Отец же пошел красными пятнами, но в лице не изменился.

— Расскажи, что там произошло с тобой? Чиста ли осталась ты душой и телом, дочь моя?

В груди Адены что-то с болью сжалось, и в горле встал ком. Она думала, что уже выплакала все, но глаза снова стали влажными. Адена не смогла выдержать его тяжелый взгляд и опустила глаза в пол. Съежилась и произнесла, еле выдавив из себя каждое слово:

— …Нет. Отец… меня… обесчестили.

Со стороны матери послышался горестный вздох.

— Да как они посмели… — подал голос брат, но мигом смолк. По щекам Адены покатились горькие слезы, но она попыталась быстро протереть их трясущейся рукой. Стыд, обида, отчаяние завладели душой и не давали спокойно дышать. Она ощутила себя мерзкой, грязной и ненужной. Той, кто не достоин даже стоять здесь. Но позволить себе сдаться, она тоже не могла. Да и не хотела больше. Что эта боль в сравнении…

— Тебе нужно покаяться и отмолить свои грехи, — властно сказал Хирон. — Пока не сделаешь этого, не смей посещать храм, поняла?

Адена скривилась в лице, чувствуя себя униженной и разбитой. Сжала пальцами остатки подола платья до побеления костяшек.

— Скольким мужчинам ты позволила дотронуться до себя? — ледяным тоном спросил отец.

— Прошу, остановись, — дрогнув голосом произнесла мать.

— Не защищай ее, иначе тоже пойдешь против его воли, — прогудел Хирон. — Она сама виновата, что возгордилась и в то утро вместо завтрака пошла молиться. Солнцеликий велел нам соблюдать режим и молиться в отведенные часы, чтоб не тревожить его покой. А эта девчонка ослушалась не только отца, но и самого Солнцеликого. И понесла за это справедливое наказание.

Адена ощутила, как резко ослабли ноги. И ей показалось, что она вот-вот рухнет на колени. Но ее что-то удерживало. Что-то внутри, в душе, противилось этому. Только не перед отцом. Перед ним она не падет на колени. Больше не падет, как бы тяжело ей не далось устоять на ногах.

Она с самого начала знала, что отец не будет жалеть ее, она этого даже не ждала. Но реальность оказалась еще более жестокой.

— …Это твоя дочь. Как ты можешь? — не выдержав, с обидой в голосе произнес брат, и его стул скрипнул.

— А ну сядь на место! — прогремел Хирон.

— Авдий, прошу, сядь! — отчаянно произнесла мать.

Адена сквозь мутную пелену взглянула на брата. Она увидела, как он покрасневшими глазами, полными сочувствия, смотрел на нее. На его щеке играла жилка, а грудная клетка судорожно вздымалась от тяжелого дыхания. Она легонько помотала головой, чтобы он успокоился и присел на место. И Авдий, наконец, присел обратно на стул.

— Так скольким мужчинам ты позволила осквернить свое тело? Отвечай, — с нескрываемым гневом произнес Хирон.

— Двоим, — выдохнула Адена и наконец взглянула на него. Его лицо было красным от гнева, а в глазах читался гнев вперемешку с презрением. И от этого на душе стало еще больнее. Ее лицо скривилось, и по щекам покатились слезы, но взгляда она не отвела. Напротив, стала жадно искать в его глазах хоть частичку сочувствия. Пусть не как к женщине, но хотя бы как к дочери. На любовь она и вовсе не рассчитывала…

— Мерзкая грешница, — прорычал Хирон и встал со стула. Вытер платком рот и надел на голову убор. Взглянул на мать, которая сидела и едва сдерживалась, чтоб не зареветь. — Отведи ее в дом прислужников, пусть живет там, пока не замолит свою душу и не покается во всех грехах, что совершила. Я не желаю ее видеть здесь до этого момента.

Он, широко шагая, прошел мимо Адены и покинул зал. И когда дверь позади хлопнула, Адена рухнула на колени, больше не в силах стоять.

Мать мигом подбежала к ней и обняла, прижимая к груди. Адена затряслась в рыданиях.

— Солнцеликий простит тебя. Он милосерден. Он отпустит все грехи, не плачь. Я тоже буду молиться за тебя, и брат будет. Мы все будем. Он простит. И твой отец простит. Солнцеликий милосерден. А его воле отец не посмеет противиться. Твоя душа будет очищена от греха, мы все помолимся за нее, Адена, — начала приговаривать мать, осыпая поцелуями лоб, макушку и виски Адены.

Брат