Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Как? — охнула я, и младший наследник, так и не выпустив моих ладоней, начал рассказывать.

Рейгард

В бесконечной тишине и темноте было спокойно.

Больше никакой боли и беспокойства. Ничего, пустота. Прохладная, невесомая, ласковая — она обнимала его, как обнимают околоплодные воды малыша в утробе матери.

Но внезапно безвременье кончилось, и тишина оказалась нарушена чьим-то тихим голосом, из-за которого стало неуютно и тревожно.

— Папа, — шептал голос, щекоча дыханием щёку, — я сказала тебе неправду. Ну, тогда… Когда я говорила, что не хочу, чтобы ты был моим папой. Ты мне понравился, но как только я узнала, что ты обидел маму… Я просто хотела сделать тебе больно. Это был нехороший поступок, знаю. Прости, пожалуйста. Не умирай, а?

Что-то дрогнуло в груди. Умирает? Кто-то умирает?

— Ты у меня только появился. Так здорово, когда двое родителей… Я раньше думала, что мне хватает мамы, но я же не знала ничего другого. А теперь думаю, что и папа тоже важен. Вы оба важны. И… я хочу, чтобы вы были вместе. Чтобы мама тебя простила. Но для этого нужно, чтобы ты вернулся.

Хотелось сделать вдох — но отчего-то не получалось. Ничего не получалось. Более того, Рейгард даже не чувствовал собственного сердцебиения. По правде говоря, он ничего не чувствовал — да и себя вспомнил только после того, как Касси заговорила о возвращении.

Откуда он должен вернуться?

Да и где он, Вечное Пламя?..

— Пожалуйста, не умирай, папа… — вновь зашептала Касси с отчаянием. — Если бы я могла что-то сделать для тебя, я бы сделала. Но что я могу? Я совсем ничего не умею. Только говорить… Пожалуйста, не умирай!

Желание открыть глаза и ответить стало настолько невыносимым, что Рейгард напрягся изо всех сил — не понимая, отчего то, что ещё мгновения назад казалось невесомой пустотой, теперь давит на него, будто огромный камень… и спустя секунду внезапно наконец почувствовал себя целиком и полностью.

Голова, руки, ноги. Сердце. Дыхание…

Воздух вокруг отчего-то звенел, и в этом звоне на краю постели с вытаращенными глазами, полными слёз, и красным лицом сидела Касси.

Рей протянул к дочери руку, улыбнувшись почти забытыми человеческими губами, и, когда Касси, всхлипнув, бросилась в его объятия, сказал, поглаживая её по голове:

— Иногда и не нужно ничего уметь… Достаточно просто любить.

Глава двадцать пятая. Живая роза

Аделина

Рассказ Себастьяна был удивительным донельзя.

Я плохо знала драконьи легенды. Откуда бы мне их знать? В приюте их не преподавали, в академии — тем более. Что-то слышала от Рея, но далеко не всё.

— Есть легенда о драконьем цветке, — говорил Себастьян, сжимая мои ладони. — У молодой драконицы была дочь, но не было мужа — он погиб в Рольских горах. Чтобы прокормить ребёнка, драконица согласилась на незаконную работу. Она летала в Рольские горы и рвала со склонов цветы. Местные растения весьма своеобразны, они обладают непредсказуемыми свойствами. И вот как-то раз, долетев до склона, драконица села на землю, чтобы привычно нарвать цветов, но вдруг начала засыпать. Она попыталась взлететь, но её крылья настолько потяжелели, что она только рухнула носом в цветы — и заснула ещё крепче. В это время её маленькая дочь ждала маму. Она знала, что та должна вернуться к ужину, и была терпеливой. Но когда драконица не прилетела вовремя, дочь забеспокоилась, села возле окна и посмотрела в небо — не летит ли мама? Но никого там не было. Тогда дочь распахнула створки и изо всех сил позвала маму — и мысленно, и громким криком в пространство. Крик долетел до Рольских гор, разбудил драконицу и позволил ей сбежать от цветов, навевающих сон. Эта легенда заканчивалась словами: «Драконьи цветы сильнее любых чар». Понимаешь, Лина?

— Но это всего лишь легенда… — попыталась возразить я, однако больше ничего сказать не успела — ибо со стороны спальни Рея раздался оглушительный звон, будто в воздухе разом зазвенели сразу несколько тысяч колокольчиков.

— Стазис разрушился, — прокричал Себастьян, радостно улыбнувшись. — Идём!

Стазис?!

Я охнула, вскочила с кресла, покачнулась — мы ведь так и не поели, обеда до сих пор никто не принёс, — и побежала вслед за младшим наследником.

Я совсем не обращала внимания на то, что Себастьян тащит меня за собой в комнату Рейгарда, держа за руку, как на аркане. Вспомнила об этом, лишь когда оказалась в дверях спальни Рея и увидела его обнимающим Касси.

Он улыбался. Бледный и осунувшийся, но живой. Несомненно, живой!

Воздух внезапно перестал звенеть, наступила тишина, и в этой тишине голос Себастьяна прозвучал оглушительно громко:

— Брат! — крикнул он, и Рей поднял голову. — Я так рад, что ты пришёл в себя!

Я тоже была рада и собиралась сообщить об этом, но вдруг заметила, с какой горечью Рей смотрит на нас с Себастьяном, а потом ощутила и руку младшего принца, которой он сжимал мою ладонь. Я немедленно её выдернула, но… кажется, было поздно.

— Да, — ответил Рей глухо и опустил глаза, вновь посмотрев на Касси. Дочь так и сидела — обнимая его изо всех сил, будто боялась, что, когда отпустит, он вновь начнёт умирать. — Я тоже… рад. Всё благодаря Касси. Ты моя умница.

— Папа-а-а… — простонала наша девочка, и тут я не выдержала напряжения сегодняшнего дня — осела на пол и с облегчением расплакалась.

Рейгард

Сразу после того, как Лина, почти упав на землю, разрыдалась, произошло несколько событий.

Вновь распахнулась дверь, и в спальню вбежали король с королевой. За их спинами раздался голос дель Крайса:

— Ваше высочество Себастьян, как я понимаю, ужин теперь требуется на четверых? Повара всё приготовили, но…

— Неважно, — отмахнулся младший принц, глядя на брата удивительно ясными глазами. Рейгард не видел такого радостного взгляда у Себастьяна уже много лет. — Поставьте в гостиной. Мам, пап, пойдёмте. И ты, Касси, тоже. Я думаю, твоим родителям нужно поговорить.

— Зачем уходить? — не понял Рейгард и крепче прижал к себе дёрнувшуюся дочь. Себастьян в это время помогал всхлипывающей Лине встать с пола, и эта