Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

Я молча расстегивала мундир… пробралась под него и обняла мужа за пояс, прислонившись щекой к рубашке. Тихо выдохнула ему в грудь:

— Сейчас ванна, еда и сон. Или сам выбери нужный порядок.

— Сон, Таис… пускай тогда будет сон, — обнимал и он меня, уткнувшись носом в волосы.

— Иди ложись, я разбужу... и одежду мы подготовим. Спи, мы постараемся тихо тут…

Я должна была выглядеть идеально — Сережу не должны жалеть, лучше пусть завидуют… но ни в коем разе не вызывающе. Синее бархатное платье — в нем я чувствовала себя привычно и удобно, что тоже важно... простая прическа с узлом на затылке. Из украшений только длинные жемчужные серьги и фрейлинский шифр, да и то он скорее являлся знаком отличия. Белые перчатки и перламутровый веер из страусиных перьев — предсвадебный подарок Фредерика. Образ без претензий и все-таки если и не charmant, то mignon точно. В кои-то-веки я наконец сама себе нравилась.

Темно-серое штатское платье Сергея удачно дополнялось синим жилетом.

Немного отдохнувший за пять часов сна, посвежевший после ароматной ванны и поевший, мой муж выглядел уже значительно лучше.

Я не услышала комплиментов, явившись его взгляду уже при параде, но в нем читалась спокойная уверенная радость — я видела это так.

А мне нужно было прояснить еще одно… все-таки человек испытал огромный стресс, а в русских традициях его заливать, к сожалению. И вряд ли эти веяния родом из двадцать первого века.

— Ты перенервничал сегодня.

— Пере-нервничал, — кажется, смаковал он это слово.

— Да. И поэтому громадная просьба — обойдись без возлияний… того плана, что «всё пропьем, но флот не опозорим». Потом… завтра уже я составлю тебе компанию, если захочешь. Но только глоток-два, больше мне нельзя — дурею… — замолчала я, понимая, что что-то не совсем так.

— Таисия Алексеевна, — с невозмутимым лицом целовал мужчина мои пальцы, — греху винопития не подвержен, не извольте беспокоиться на этот счет.

— Ну, я должна была уточнить… а мы опять на «вы»? — не поняла я.

— Так я буду иногда выражать свое восхищение. Не меняйся никогда, — вел он меня к экипажу и нес гитару, которую я брала с собой: — Оставайся такой же удивительной, странной, чудесной, необыкновенной.

Уже сев на подушки напротив меня, взял за руки...

— Послушай меня… это игра случая, не иначе, что я успел вперед других. Поймал за хвост птицу удачи, выиграл в карты у судьбы? Не знаю, где ты скрывалась, кто прятал тебя ото всех. Не знаю, чем заслужил тебя, но это случилось, — выдохнул, — и я прошу — будь осторожна. Ты не осознаешь своего очарования, но оно слишком очевидно для всех остальных. Будь крайне осторожна, а иначе с одной из дуэлей я просто не вернусь.

Я распахнула глаза… и покачала головой. Если кому и повезло, то это мне. Даже если сейчас молодой муж просто старается, очаровывая меня. Понятно же, что так идеально и безоблачно будет не всегда.

— Ты видишь меня влюбленными глазами, или речь опять о мозге? Ну хорошо, даже если правды в твоих словах хотя бы десятая часть... я тебя услышала. И не пугай так больше. А дуэли запрещены.

— Запрещены, — согласился он.

Величественное здание Морского собрания мягко светилось в южных сумерках светлыми стенами, вздымались к портику свечи колонн. Оно не переживет штурм Севастополя и после Крымской войны восстановлено не будет.

— Сережа, — резко тормознулась я, вспомнив: — Я должна знать — здесь будут женщины, с которыми ты... имел дело? Просто должна быть готова.

— Нет, Таис, — честно смотрел он мне в глаза, — здесь женщин у меня не было. Весь этот год держал целибат из солидарности с Константином Николаевичем.

— Дураки… Боже! — потерянно прошептала я и шагнула на мраморные ступени. В голове не укладывалось. И я просто постаралась не думать.

Гитару мою Сергей оставил на хранение матросу, стоявшему по стойке «смирно» в вестибюле.

Бальный зал встретил нас почти привычными уже запахами, видом и шумом. Но почти сразу, как мы вошли, он стих.

Сергей весь этот день был напряжен, это улавливалось во всем: речь чуть оживленнее, взгляд более острый и внимательный, чем обычно... или наоборот — отчужденный, задумчивый. И его улыбка… она умела говорить! Стресс продолжался и сейчас его локоть, который я обнимала, буквально окаменел под моими пальцами.

— Как здесь красиво, — шепнула я ему, — и странно совсем никого не знать. Не отходи от меня, хорошо? Рядом с тобой мне спокойно.

— Непременно, — тихо выдохнул он.

Навстречу нам из толпы шагнул моложавый красивый мужчина в адмиральской форме. Слишком похож на своего родственника-поэта — я сразу узнала Корнилова и просияла ему навстречу, благодарна была за мужа.

— Таисия Алексеевна, Сергей Фадеевич… от всего нашего собрания позвольте поздравить вас с вступлением в освященный Святой церковью брак. Таисия Алексеевна… — с улыбкой обратился он непосредственно ко мне.

— Владимир Алексеевич… — постаралась я присесть как можно элегантнее, чуть отставив в сторону руку, свободную от веера.

— Приятное знакомство, — констатировал мужчина, — позвольте полюбопытствовать — после королевских дворцов Европы не кажется ли вам простоватым наше пристанище? — самым очевидным образом обозначал он мой прежний, довольно высокий статус.

— В основном я несла службу при Ольге Николаевне, так что хорошо знаю только Новый замок — резиденцию Малого двора Вюртембергов. И лучше всего я изучила там королевскую библиотеку. Если здесь также есть собрание книг и мне разрешено будет пользоваться им, буду весьма благодарна. Что касается здания… мне по сердцу и ваше «пристанище» и ваше гостеприимство, господа, — присела я в сторону толпы, — мы с мужем… — взглянула на Сергея.

— … благодарны за неожиданный подарок и приятно удивлены им, — вежливо продолжил он.

— Если позволите, у меня есть ответный… но это чуть позже. Так что, Владимир Алексеевич — позволено мне будет брать под расписку книги по истории черноморского флота и города?

— Почему нет? Стремление к знаниям в таком юном возрасте понятно и похвально. А теперь позвольте представить вам…

Вежливый разговор, обмен любезностями. Формальности, по сути, кроме первых фраз с Командующим флотом. Вежливая суета, исполненная приличий — необходимый минимум, который нужно пройти. Но эти люди собрались ради нас. Кто поддержать, кто просто посмотреть.

Я не пыталась запомнить всех, чьи имена прозвучали. Благодарила за внимание, отвечала на вопросы, если они были — чаще просто дань вежливости. Но первым был представлен флигель-адъютант Его величества — капитан генштаба барон Леонтий Павлович Николаи. Таких помощников-порученцев, отмеченных монаршим благоволением за