Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

— Вместо земли галька или золото песка? Нет, определенно — вы должны побывать у нас и оценить преимущества более… материкового местоположения.

Так я получила первое приглашение «в гости». Благодарила, уже всерьез задумавшись о своем доме.

Крымская война, случись она, не оставит здесь камня на камне. Я помнила те фотографии. Но строительством дома, пускай и держа его пока только в уме, я уже отрицала такой вариант. И утверждалась в решениине допустить — любыми способами.

Решено — светлый и просторный, он встанет над морем, как подтверждение моей уверенности в своих силах. Наперекор желанию некоторых товарищей нагадить нам и вопреки трем рублям положенного мужу жалования я собиралась создать прекрасные условия для проживания своей семьи. Удачно жениться в это время совсем не означало быть альфонсом, наоборот — характеризовало мужчину, как практичного, разумного, грамотного и удачливого человека. А уж если к увесистому приданому прилагалась любовь!

Слушая уже вместе со мной о знатном качестве изделий кирпичных дел мастера Шталя, завод которого находился в устье реки Бальбек… о прекрасном камне инкерманских каменоломен и мраморе из окрестностей Балаклавы, Сергей улыбался уже почти расслабленно.

— Лучше других в России известны, конечно же, пестрые мраморы Урала, — увлеченно рассказывала Кокораки, — но и мраморы Крыма… как нежно и гармонично переплетаются в них желтые, красные и бурые тона и как неожиданно выплывают на этом теплом фоне отдельные раковинки и кораллы! Вы должны видеть это, Таисия Алексеевна, Сергей Фадеевич…

Сергей больше не отходил от меня. Смотрел, касался, улыбался и его внимание, улыбка… наверное, еще тогда… а сейчас так точно — в нее первую я и влюбилась.

Но у меня был план.

Еще раньше я решила быть осторожной, а сейчас только убедилась, что письмо подождет своего часа. Отвечая на вопросы о песне и своем творчестве в целом, я всем своим видом выражала готовность… И просьба спеть еще что-нибудь последовала ожидаемо.

О, у меня было что!

О тихом бунте флотского офицерства, сразу после наглядной экзекуции устроившего прием в честь бывшего капитан-лейтенанта и крайне деликатном лишении его офицерского звания, Николай обязательно узнает от своего флигель-адъютанта. Но я хотела еще и передать ему свое отношение, поставить оценку его действиям. Так, чтобы все понял, но повторные телодвижения в нашу сторону остались для него невозможными. То самое — на подсознании и почти по умолчанию, но — чтобы понял! Он обязательно поймет, так как барон не промолчит — от него будут требовать самого полного отчета.

— Пожалуй, есть у меня одн а вещь… тонко чувствующим и понимающим людям она будет интересна, — согласилась я исполнить еще что-нибудь.

На этот раз настороженность отсутствовала, моего выступления ждали. И села я так, чтобы видеть Николаи, смотреть ему в глаза. Этот человек просто выполнял поручение, но так или иначе был сопричастен всему тому, что сделали с моим мужем. И только совесть людей, успевших узнать его, только их порядочность как-то сгладила то, что могло стать для человека настоящей трагедией.

— Стояла очередь за радостью, — тихо перебирала я струны, — там продавались чудеса...

Там торговали даже жадностью -

Товар ушёл за полчаса.

Купить любовь могли влюблённые,

Коль деньги есть — любой каприз!

Свободу купят разведённые,

За лавры платит вокалист…

В тишине, упавшей на зал, слышалось, казалось даже дыхание многих людей, собравшихся здесь.

— А на рынке душ, на ярмарке судеб, — привычно прикрыла я глаза под звон струн, — всё на продажу — выбирай!

Кто-то счастье здесь себе добудет,

Кто-то здесь отыщет рай.

А на рынке душ, где шум и давка,

Ценники на всё висят.

Только совесть пылью на прилавке -

И даром ее не хотят.

Тишина стала абсолютной, а я открыла глаза и в упор смотрела на императорского флигель-адъютанта:

— Стояли женщины за нежностью,

Да что стояли?! Напролом!

Большая очередь за внешностью,

Намного меньше — за умом.

Там продают высокомерие,

Мужчины тоже хороши –

Они за женское доверие

Платили жалкие гроши…

Мужчина не отводил взгляд. А я исключила из текста спорную, неподходящую этому времени часть:

— За славой бездари гоняются,

Талант сегодня нипочём.

Там злые хищно улыбаются

За чьим-то преданным плечом.

Там шум и гам, там покупается

Все, что угодно и ничто.

За лицемерием толкаются...

И лишь за совестью... никто.

Никто...

Лишь за совестью — никто.

Тишину в зале, казалось, можно было резать ножом. И многие, многие взгляды, я уверена — были направлены туда же, что и мой. Николаи упорно не отводил взгляда.

— А на рынке душ, на ярмарке судеб... — смотрела я на него, — ценники на всё висят.

Только совесть пылью на прилавке…

Её и даром не хотят, — закончила я почти шепотом и отвела наконец взгляд от несчастного мужика.

Вряд ли исполнением этой песни я испортила аппетит у большинства находящихся здесь мужчин. Вскоре разговоры возобновились, но никто не обозначил своего отношения к услышанному — аплодисменты и так указали на него со всей определенностью. Для приличия мы с Сергеем еще оставались некоторое время на подобии фуршета, но быстро откланялись, указав будто бы уважительную причину — ждут дети.

Они давно спали.

Открытая коляска, которой мы воспользовались, чтобы добраться до дома, давала увидеть белый город, купающийся в темноте летней южной ночи. Пахло морем. Деревья высились таинственными глыбами. Темное, как чернила, небо было усыпано миллиардами звезд.

Млечный путь здесь не шел ни в какое сравнение с тем — только слегка видимым на севере. Яркой широкой полосой он расчертил небосвод надвое. Где-то там рождались и умирали миры и звезды, алчно разевали рты черные дыры, мчались в бесконечность кометы и падали, сгорая в атмосфере, метеоры…

Мы молчали и держались на расстоянии друг от друга.

Сунув монету извозчику, Сергей первым пошел к дому. Я — за ним, прекрасно понимая и чувствуя его состояние. Ни о какой ванне дополнительно речь понятно уже не шла… В гостиной он молча развернулся и подхватил меня на руки, понес в нашу комнату. Быстро и со знанием дела расшнуровал корсет платья. Сцепив зубы так, что они скрипнули, осторожным движением спустил его с моих плеч, обнажая грудь…

Только одно я услышала до того, как меня бережно опустили на кровать:

— Дождался…

И прозрачные старческие глаза вспомнились, голос, как шепот сухих листьев:

— Он дождался меня. Да…

*** "Стояла очередь за радостью" — Аленка.

Глава 34

В какой-то момент стало