Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

Стол взрывается радостными возгласами. Мама прижимает руки к губам, и ее глаза блестят от слез счастья. Отец поднимается, чтобы обнять нас, и его лицо светится гордостью. Алиса радостно хлопает в ладоши, восклицая: «Я так и знала! Наши дети будут расти вместе!» Лера с Тимуром поднимают бокалы, а Андрей громко объявляет, что вторым ждет племянника.

– За пополнение в семье! – провозглашает папа, и все поддерживают этот тост.

– Ань, почему ты не сказала мне раньше? – шепчет мама, обнимая меня.

– Хотела сделать сюрприз для всех сразу, – отвечаю, чувствуя, как слезы счастья наворачиваются на глаза. – И хотела дождаться, когда пройдет первый триместр.

– Все будет хорошо, доченька. – Мама гладит меня по волосам, как в детстве. – Мы все будем рядом.

Руслан обнимает меня, нежно целуя в висок.

– Я люблю тебя, малышка, – шепчет он.

– И я тебя, – отвечаю я, прижимаясь к нему.

Мирька, не совсем понимая причину всеобщего ликования, но чувствуя праздничное настроение, радостно хлопает в ладоши.

– Уа! Уа!

– У тебя будет братик или сестричка, солнышко, – объясняет Руслан, целуя дочку в макушку. – Ты будешь старшей сестрой.

– Сестичка? – Мирослава широко распахивает глаза, а потом поворачивается ко мне: – Мама, где она? Я хочу с ней игать!

Я смеюсь, гладя дочку по голове.

– Она пока еще очень маленькая и живет у мамы в животике, – объясняю я. – Нужно подождать еще немного, и тогда ты сможешь с ней играть.

– А почему она там? – не унимается дочка, с любопытством глядя на мой еще плоский живот.

– Потому что ей нужно вырасти, стать сильной, как ты, – терпеливо отвечает Руслан. – А когда она будет готова, то появится у нас, и ты станешь лучшей старшей сестрой на свете.

– Я буду ее любить! – серьезно заявляет Мира. – И дам ей свои игушки!

Смотрю на нашу большую семью, собравшуюся за одним столом, – родителей, брата, друзей, ставших родными, нашу маленькую дочку и еще не родившегося малыша – и понимаю, что нахожусь именно там, где должна быть. В месте, полном любви, тепла и счастья. В месте, которое называется домом.

Впереди у нас целая жизнь, полная новых радостей, испытаний и бесконечной любви. И я готова к этому путешествию, потому что рядом со мной – самые дорогие люди на свете.

– За нашу семью, – тихо говорю я, поднимая бокал с морсом. – За любовь, которая объединяет нас всех.

– За семью, – эхом отзываются все, и в этот момент я точно знаю: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.

* * *

Руслан Раевский

Вечер опускается на наш дом, окутывая его мягкими сумерками. Я сижу на террасе в плетеном кресле и потягиваю янтарный виски из хрустального бокала. Лед тихо позвякивает о стенки, когда я делаю очередной глоток. Сегодня был особенный день – моей маленькой принцессе Мирославе исполнилось два года. Два года счастья, которое невозможно измерить.

Дом затих после шумного праздника. Еще час назад здесь звучали детский смех, разговоры гостей, музыка. Теперь только легкий ветерок шелестит листвой в саду, который мы посадили прошлым летом. Аня сейчас укладывает нашу малышку спать, а я наслаждаюсь редкими минутами тишины и спокойствия.

Мирослава.

Даже мысленно произнося ее имя, чувствую, как сердце наполняется теплом. Никогда не думал, что можно испытывать такие сильные чувства к кому-то, хотя я до беспамятства люблю Аню. Но Мира – это совсем другое. Когда она смотрит на меня своими большими зелеными глазами, точь-в-точь как у Анюты, внутри что-то переворачивается. А когда она бежит ко мне через всю комнату, раскинув руки и звонко крича: «Папа!», я готов весь мир положить к крохотным ножкам моей девочки.

Делаю еще один глоток виски, чувствуя, как тепло растекается по горлу, и прикрываю глаза. Перед ними, словно кадры кинофильма, проносятся события последних трех лет. Сколько всего произошло… Сколько испытаний мы прошли, чтобы быть там, где мы сейчас.

Беременность Ани далась нам нелегко. Токсикоз, угроза прерывания, постоянные визиты к врачам. А параллельно шли изматывающие судебные процессы, выпивавшие последние силы. Сначала над ее братом Стасом, который в итоге получил восемь лет тюрьмы за все свои «подвиги». Но настоящим испытанием для всех нас стал суд над Вадимом.

Помню, как мы спорили до хрипоты, когда Аня, будучи на шестом месяце беременности, продолжала работать над делом об убийстве Нади Решетниковой.

Я просил Аню остановиться, пока она стояла передо мной, бледная, с темными кругами под глазами, но в ее взгляде горела решимость, которую я так люблю и одновременно боюсь.

Анюта тогда сказала, что должна довести это дело до конца. Не только ради Нади, но и ради нашей малышки. Чтобы наша дочь росла в мире, где за преступления наступает наказание. Где такие, как Вадим, не могут просто так уйти от ответственности.

И я сдался, потому что знаю, что мою Аню невозможно переубедить, если она что-то задумала. Я лишь настоял, чтобы наш семейный врач буквально дежурила на всех судебных заседаниях, контролируя состояние Анюты едва ли не каждую минуту.

Сейчас, вспоминая это, я испытываю невероятную гордость за свою жену. Она выиграла то дело. Двадцать пять лет строгого режима – вот что получил Вадим за все свои деяния. Я до сих пор помню лицо матери Нади в день оглашения приговора – смесь боли и облегчения, слезы и тихое «спасибо», которое она шептала, обнимая мою глубоко беременную Аню.

Улыбаюсь, вспоминая, как через две недели после этого Анюта родила нашу Мирьку. Десять часов схваток, мои искусанные в кровь губы и рука, которую Аня чуть не сломала, сжимая во время родов. А потом – первый крик нашей дочери и слезы, которые я даже не пытался скрывать. И вот прошло уже два года с ее рождения.

В остальном у нас тоже все идет как надо. «Титан» процветает – я расширил бизнес, открыл еще два спортивных комплекса в соседних городах, в том числе и в Новосибирске, в котором мы с Аней теперь бываем почти каждую неделю. Дело Нади Решетниковой вышло по-настоящему резонансным. После объявления справедливого приговора для Вадима на нас с Аней вышли инвесторы, которые предложили организовать Центр помощи женщинам, пережившим сексуальное насилие и попавшим в трудную жизненную ситуацию, в том числе и жертвам домашнего насилия.

Последнее было Аниным предложением, потому что для нее было важно, чтобы у женщин и девушек, оказавшихся в такой же ситуации, как она сама в юности и как Лера, была возможность обратиться за помощью. Чтобы они